Экономическая мысль Древней Греции. Курс лекций

Предпосылки реформ отчасти понимал и сам Солон.

Он отмечал растущее влияние богатства, указывая, что «вожди народа не умеют сдерживать своей жадности к деньгам и к богатству» и каждый из афинян, имеющий более других, «хочет иметь ещё вдвое больше», проявляя ненасытную алчность. Эта тенденция представлялась ему опасной в политическом отношении, поскольку она толкала народные массы на активное сопротивление. Поэтому Солон неодобрительно относился (по крайней мере в своих элегиях) к накоплению богатства 35).

В условиях большого обострения классовых противоречий Солон усматривал свою задачу в политическом лавировании и спасении господства знати ценой частичных уступок народным массам.

Солон сам заявлял, что он «дал подняться народу, но не больше, чем следовало» и «не позволил нанести обиду сильным и богатым», что он стоял «над обеими партиями и удержал их в равновесии». Он похвалялся тем, что «перед лицом закона добрых и худых, тех и других заветам Правды подчинил».

Это, конечно, не значит, что Солон в самом деле занимал позицию нейтралитета. В действительности он защищал интересы знати и сдерживал натиск революционных масс, парализовал их революционную энергию частичными уступками.

Как пишет Плутарх, реформаторская деятельность Солона стала неизбежной потому, что в Афинах «весь народ был в долгу у богатых», так как или обрабатывал у них землю, платя за это шестую часть урожая (называясь шестидольниками и фетами), или попадал в личную кабалу к своим кредиторам, причём одни должники оказывались «рабами на родине, другие были продаваемы на чужбину». Многим приходилось продавать даже собственных детей, что не запрещалось законодательством, или «бежать из отечества вследствие жестокости кредиторов». Поэтому среди большинства афинян возникла стремление «освободить просрочивших свои долги, произвести передел земли и вообще изменить государственное устройство». Сам Солон якобы «тайно обещал бедным раздел, богатым же обеспечение долговых обязательств», и молва разносила его заявление, что «равенство не вызывает войны» 36). Но фактически он служил партии богатых, спасая её богатство ценой экономических реформ. Сам он был афинским аристократом и происходил даже из царской фамилии Медонтидов. Правда, Солон занимался торговлей с намерением разбогатеть, хотя и заявлял, что ему «не хочется толстеть от нечестно нажитого». Это должно было содействовать его сближению с городским купечеством и вообще демократическими элементами городского населения.