Сибирская эпопея

Однако возникли сомнения в целесообразности этого гигантского проекта. Насыпь из камня и песка ползла по болотам и уже достигла почти 1 000 км. Становилось все яснее, что поддерживать ее в нужном состоянии нисколько не легче, чем строить. Каждую осень основание полотна осыпалось и размывалось. Оно проваливалось, деревянные мосты рушились, а переход через широкие реки требовал технологий и знаний, которых трудно было ожидать от зеков. Во многих местах приходилось защищать вечную мерзлоту при помощи слоев соломы – импровизированного изолятора, чтобы замедлить таяние и избежать осадки.146 Руководство стройкой в докладах Москве делилось сомнениями о рентабельности рабочей силы: производительность труда слишком низкая и, чтобы как-то изменить ситуацию, были введены даже небольшие зарплаты, позволявшие заключенным покупать кое-что в лагерном магазинчике – сладкое, галантерею или табак. И это даже при наличии системы пересчета срока отсидки. Однако эти меры не особо мотивировали толпу рабов. А ведь следовало еще присовокупить расходы на охрану, на жилье и так далее. Руководство проекта задавалось вопросом – не будет ли выгоднее вербовать добровольцев? Сам Сергей Круглов в записке 1950 года, адресованной Берии, министру внутренних дел и главному куратору ГУЛАГа, признавал, что на «содержание» заключенных, которые участвовали в мегапроектах, уходило больше денег, чем на зарплаты, которые получали обычные люди за аналогичную работу.147 Проще говоря: ГУЛАГ не рентабелен. Немыслимые инвестиции, которых требовали амбициозные проекты, опустошали государственную казну. Несмотря на все фальшивки и бухгалтерские уловки, несмотря на речи о жертвенности и трудовом энтузиазме советского народа, экономическая реальность проступала все явственнее. На стройках 501/503 с 1952 года становится заметно, как тают финансовые ресурсы. Продвижение замедлилось. Но никто не осмеливался проинформировать об этом Сталина. С возрастом паранойя вождя народов росла, он становился еще более подозрительным. Если он и упоминал проект трансполярной железной дороги, то лишь для того, чтобы наметить ее продолжение, в сторону Камчатки и Берингова пролива, которые, по его мнению, были бы слишком уязвимы в случае американской атаки со стороны Аляски.148 Хотя ответ на вопрос «Зачем все это?», преследовавший всех ответственных за проект, очевиден, неясно, кто же отправится разубеждать Сталина? Трансполярная линия впоследствии будет задействована исключительно ради конечных пунктов, устроенных на речных артериях – Оби и Енисее. Подсчеты министерства показали, что даже стоимость перевозки руд из Норильска, имевших стратегическое значение, не окупится. Что уж говорить об остальной части гигантской дороги? Станции, возводившиеся каждые 12 или 15 км, получали поэтические имена: Весенняя, Фазанья, Волчья, Орлиная, Комариная и даже… Веселая. Но их окружали колючей проволокой, вокруг них были только лагеря и пустоши, когда дорога уходила вперед. Если бы, как отмечали некоторые инженеры, можно было хотя бы рассчитывать на богатые залежи полезных ископаемых.149 Но никто не проводил серьезной разведки, этого просто не позволяли сроки.