Божественный лик Византии

Когда царственная вдова вместе с детьми совершала праздничный выход, ее ждал неприятный сюрприз. Константинопольцы сами выстроили иерархию в царской семье, отдав предпочтение старшему сыну покойного Ираклия св. Константину Новому (641), поскольку тот был облачен в пурпур едва ли не с рождения. Саму же Мартину византийцы отвергли, причем в очень обидной форме: «Ты только мать царей! – неслись крики из толпы. – Они наши цари и владыки! Когда в наше царство являются варвары и иноплеменники, ты не можешь принимать их и вести с ними переговоры. Не дай Бог, чтобы в такое состояние пришла держава римлян!»[1376] Как легко догадаться, вскоре Мартина была окончательно смещена с трона.

Вторым примером стала легкомысленная и несчастная вдова блистательного императора Мануила I Комнина (1143—1180) Антиохийская княжна Мария и их сын малолетний царь Алексей II Комнин (1180—1183). Это была женщина красивая и даже чрезвычайно красивая. «В сравнении с ней, – писал современник, – решительно ничего не значили и всегда улыбающаяся и золотая Венера, и белокурая и волоокая Юнона, и знаменитая своей высокой шеей и прекрасными ногами Елена, которых древние за красоту обоготворили, да и вообще все женщины, которых книги и повести выдают за красавиц»[1377]. В декабре 1160 г. Марию ввели в храм Святой Софии, где Константинопольский патриарх Лука Хрисоверг (1156—1169) венчал их брак с Мануилом I, а голову невесты украсил еще и царский венец[1378].

Увы, ни красота, ни сан не спасли ее. В 1180 г. император скончался, и Мария осталась вдовой. Она недолго умерщвляла свою плоть и вскоре увлеклась одним молодым аристократом, вследствие чего ее репутация, тем более женщиныиностранки, резко упала. Ситуация усугубилась тем, что царица отдавала явное предпочтение латинянам в ущерб природным византийцам. Едва ли не каждый европеец без звания и статуса мог прийти к ней и получить высокую должность в государственном управлении. Брезгуя соотечественниками и не доверяя им, царица поручала важные дела латинянам, щедро оплачивая самые незначительные услуги. Естественно, те стали относиться к византийцам как к людям «второго сорта», а римляне возненавидели их до крайней степени[1379].

Вначале против царицы поднялась кесарисса Мария – дочь императора Мануила I от первого брака. Она организовала заговор против ненавистной ей мачехи, причем в число заговорщиков вошли представители самых известных семей Византии[1380]. Правда, заговор оказался неудачным. Но константинопольцы дружно заступились за дочь великого Мануила I, которая выступила под знаменем защиты национальных интересов, и потребовали ее освобождения от суда и ареста. Разъяренная толпа затопила собой Константинополь, разграбляя дворцы и дома людей, близких к царице Марии и к ее воздыхателю. «Это была священная война, – говорил очевидец тех событий Евстафий Солунский, – не потому, что церковные люди принимали в ней участие или что она началась в ограде и притворах церкви Святой Софии, но по мысли, которая воодушевляла константинопольскую чернь»[1381].