![Идеология русской государственности. Континент Россия [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/5/2/4/ideologiya-russkoj-gosudarstvennosti-kontinent-rossiya-litres-download.jpg)
Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]
- Автор: Мостовой Петр, Куликов Дмитрий Евгеньевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Питер
- ISBN: 978-5-00116-621-4
- Жанр: История
Электронная книга - «Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]». Краткое содержание книги:
Авторы утверждают, что идеология, запрос на которую сегодня общепризнан, является опирающимся на историю прикладным знанием, которое обеспечивает практическое понимание хода социальных процессов, сознательное успешное участие в них, включая политическую активность. Для авторов идеология – выученный урок истории России, её народа и государства в их взаимоотношениях, русская цивилизационная стратегия.
На этой основе книга отвечает на вопросы: кто мы, откуда и куда идём, каким должен быть ответ России на вызовы современности, какое место в меняющемся мире она способна занять.
Второе издание дополнено новым разделом, посвящённым конституционализму и его историческому развитию в России, а также Лексиконом идеолога – тезаурусом основных понятий идеологического мышления.
2-е издание, дополненное.
Истинное значение этого этапа конституционного процесса состояло в том, что роль исторической России вернулась от СССР к России/РСФСР/Российской Федерации.
III.6.1. Конституционный кризис
Трудно сказать, почему большинство российских политиков, политологов и историков избегают называть революцией события, приведшие к распаду СССР и образованию на его территории новых государств. Между тем это была подлинная революция, от каких бы её теорий и определений ни отталкиваться.
Именно поэтому съезды народных депутатов оказались, как и в 1918 году, адекватным эпохе средством структурирования аморфного и многообразного политического пространства. Чему немало способствовала их беспрецедентная открытость для большинства граждан.
Но, как и тогда, их использование в качестве инструмента, с помощью которого власть могла бы управлять многоликим ансамблем общностей, было крайне сложным и требующим постоянной работы «в низах». Именно таким ансамблем стал советский народ, лишившийся руководящей и направляющей роли КПСС. Рудиментарная КПСС, отказавшаяся от власти, на такую работу была уже не способна, лишившись идеологической цельности и превратившись в конгломерат различных фракций и платформ. Иной же партии, стремящейся к захвату и удержанию власти, в стране не было. Как не было и вообще каких-либо партий, которым предстояло сформироваться именно на съездовских площадках.
Так что основные политические процессы, включая и этот, как при Октябрьской революции, развивались во многом стихийно и вызвали к жизни множество политических партий и движений, выражавших цели и интересы самых разных социальных групп. Но, в отличие от 1917–1919 годов, у них не было ни общей социалистической направленности, ни вездесущего большевистского присутствия, с которым нельзя было не считаться. Мы не усматриваем и иных факторов, которые могли бы содействовать консолидации каких-то значительных общественных сил. Эту задачу, в частности, не решили и группы, и отдельные агенты иностранного влияния. В том числе и потому, что на предшествовавшем этапе их главной задачей было как раз разобщение советского общества, то есть разрушение главной опоры советского народного государства.
В подобных обстоятельствах на первый план обычно выступает личностный фактор: способность того или иного деятеля приобрести власть. В свете всего, что мы знаем о власти, она возникает из доверия членов общности, приобретаемого за счёт мобилизации возможно большего числа внешних и внутренних оснований власти (см. V.4.8).
Это прежде всего способность:
• ставить перед общностью задачи, понимаемые и разделяемые большинством её членов:
• доносить эти задачи до возможно более широкого их круга;
• использовать для этого максимальный набор средств прямой и косвенной коммуникации с членами общности.
А поскольку люди, стремящиеся к власти, присутствуют везде и всегда, вопрос был лишь в том, у кого из претендентов эта способность проявится сильнее.
Единственный общественный консенсус той эпохи с безупречной проницательностью подлинного художника выразил – скандировал – Виктор Цой: «Пе-ре-мен! Мы ждем перемен!»[297] Сюда укладывались и косметический ремонт советской системы, названный перестройкой (для одних), и радикальная смена политического строя (для других), и оздоровление экономики, при котором магазины наполнились бы товарами (почти для всех).
На этом фоне любой деятель, продемонстрировавший, что может совершать перемены и твёрдо намерен их продолжать, мог получить значительный кредит доверия.
Мы говорим «деятель», потому что он не мог быть «человеком с улицы» (условным Навальным или Зеленским), так как должен был на деле показать свою способность совершать перемены к лучшему, то есть иметь достаточное влияние при существующем порядке. Даже авторы реформаторских проектов вроде Явлинского и Сабурова, назначенные на высокие посты специально для их реализации, на подобное доверие рассчитывать не могли, так как за их плечами не было таких практических доказательств.
И мы говорим «кредит», потому что впервые приобретённая (не унаследованная тем или иным способом) власть может располагать только таким доверием – предоставленным авансом и на том условии, что его придётся оправдывать будущими делами.
297
Не случайно эту песню, прозвучавшую на заре перестройки, ждала долгая жизнь и нелёгкая судьба, обусловленная тем, что её сразу же погрузили в политический контекст и продолжают беззастенчиво эксплуатировать силы, враждебные русскому государству. Хотя она, по недвусмысленным свидетельствам, выражала именно душевный настрой нации, а не её политическое состояние, которому ещё только предстояло складываться; см. например, https://aif.ru/culture/person/legenda_o_coe_kakih_peremen_na_samom_dele_hotel_geroy_pokoleniya