Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Вот ведь гадёныш!» — почти восторженно сказал Котов. — «Он еще будет нам сказки рассказывать».
Марк молча кивнул Котову головой, и он вышел из избы, пересек улицу и скоро вернулся в сопровождении того самого светловолосого парня-поляка, который был в гестапо переводчиком. При виде этого человека Иголин обессиленно опустился на скамейку. Суров знает всё.
«Вы хотите, чтобы этот человек рассказал обо всём, что происходило в гестапо?» — спросил Марк. — «Он должен еще раз сообщить, как вы явились туда и сказали, что поймаете Кулешова и его группу? Надо ли рассказывать о том, как вы предлагали немцам уничтожить этих людей немедленно, а когда те начали следствие, вы являлись на каждый допрос и жестокими побоями вырывали признания?»
Марк сверкнул глазами, но блеск их моментально потушил, и всё тем же ровным голосом продолжал перечислять то, что сделал Иголин. Поляк кивал головой, подтверждая его слова.
«Я хочу жить… Жить», — твердил Иголин.
«После всего этого вы не имеете права на жизнь», — совсем тихо сказал Марк. — «Нет, вам нельзя дать жить».
Иголин упал на колени, пополз к Марку. Вцепился в его ногу, прижался искаженным лицом к грубой штанине. Коровин и Котов отрывали его, но он не давался, начал кричать — хрипло и протяжно, и всё о том же: человек хочет жить!
«Уведите его… И ждите», — трудно дыша сказал Марк Котову.
Марк и Бергер остались вдвоем. Через дыру окна было видно, как Иголина вели к дому на противоположной стороне улицы. Жалость заставила Марка дать ему еще несколько часов жизни, но он уже ненавидел себя за эту жалость. Как мог он забыть? Старушка, кинувшаяся к ногам внучки. Отец, тихо говорящий сыну и при этом улыбающийся окровавленным ртом. Кулешов с синей опухолью вместо глаза и с беззубым ртом.
«Думали ли вы, что мы встретимся и при вас будет решаться судьба человека? Тяжелая, но неизбежная забота в наши дни», — сказал Марк Бергеру.
За окном в смене красок умирал день. Пока Марк занимался с Иголиным, Бергер очень внимательно слушал и наблюдал. От его внимания не укрылось, что Суров поддался мгновенной жалости, когда Иголин вцепился в его ногу. Эта жалость поразила Бергера. Люди, подобные Сурову, не могут рассчитывать на жалость к себе. Им нет выхода. Они это знают. В немецких штабах слова Черная кошка вызывают представление о жестокости, беспощадности, а тут хоть мгновенная, но всё же такая человеческая жалость к предателю. Или Бергер всё еще недостаточно знает русских и не разбирается в странной смене их чувств? Когда Бергер отвечал Марку, его голос вовсе не выражал того, о чем он только что думал.
«Нет, я не рассчитывал встретить вас ни здесь, ни в другом месте», — сказал он, и Марк понял, о каком другом месте он говорит. Если бы Марка поймали, то Бергеру может быть пришлось бы переводить при допросах.
«Вы помните нашу встречу в штабе?» — спросил Марк. — «Это было время, когда мы еще верили, что нам удастся с вами договориться. Время иллюзий. Но оно скоро прошло».
«Я знаю, господин Суров», — прямо и открыто глядя на Марка, сказал Бергер. — «Мы много зла принесли вам… и себе. Бога ради, не подумайте, что я по каким-нибудь соображениям говорю сейчас неодобрительно о германских властях. Какой смысл осуждать, когда всё равно ничего исправить и изменить нельзя. Среди немцев много таких, которые это понимают, но… не они решают, а другие. Безумцы решают».
«Когда Бог хочет кого-нибудь наказать, он лишает его разума», — сказал Марк. — «Мудрая поговорка».
«Да, лишает разума», — подтвердил Бергер. — «Теперь это так ясно видно. Мы проигрываем войну. Могли выиграть, но проиграем. Могли навечно связать две могущественные страны. Перед ними все должны были бы склонить голову».
«Не нужно склонять голову», — сказал Марк, садясь рядом с Бергером и вынимая кисет. — «Человек, если его заставить жить с поникшей головой, не увидит неба. Так и народы. Они должны жить с поднятой головой, и не бояться, что придут соседи и скажут: „Вы не смеете жить с поднятой головой, не смеете глядеть на небо“. Нашему народу извечно не везло. Он поднимал голову только в короткие мгновения, которые проходили, и народу опять говорили: „Не смеешь смотреть в небо“. Свои и чужие говорили. Пришли вы и не сказали — поднимите голову, мы с вами, а сказали опять — не сметь в небо глядеть! Мы хотим распрямиться, но приходит Гитлер и говорит — „вы предназначены быть рабами, а рабам назначена согбенная жизнь“».
Бергер: «Вы видите, что не только вы ошиблись, но и мы. Наступает время, когда за ошибки надо платить. Все германцы должны будут платить за них. К часу расплаты я, господин Суров, уже давно готов. Смешно ждать, что вы поступите со мной иначе, чем поступили бы мы с вами».