Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Мы еще поговорим с вами, капитан Бергер», — сказал Марк. — «Посидите, послушайте, посмотрите. Может быть, для будущего пригодится».
Бергер сел на скамейку и никто не мог бы сказать, взглянув на него, что слова Марка вызвали в нем бурю. Суров сказал, что это может пригодиться ему для будущего. Значит у него есть будущее? Значит не всё для него кончено?
Марк повернулся к Иголину, о нем он и думал всё время, пока говорил Бергеру не вполне уместные слова. Повернулся и стал совсем другим. На Иголина глянуло холодное, замкнутое лицо с беспощадными серыми глазами.
«И я хотел вас видеть, майор Иголин», — сказал он. — «Но только мое желание было сильнее, чем ваше. Мне пришлось долго искать встречи с вами».
Марк был совершенно непроницаем для настороженного взгляда Иголина.
«Могу еще добавить», — сказал он, — «что особенное желание видеть вас охватило меня вчера, после того, как я был на казни Кулешова и других, которых вы выдали немцам».
Иголин всё так же пытливо смотрел на Сурова. Ведь Суров подчиняется тем же, которым подчиняется он сам; это они приказали выдать Кулешова, и он выполнил этот приказ, как выполнил бы его и Суров.
«Судьба Кулешова без нас с вами решалась», — ответил Иголин. На всякий случай он выбрал туманный ответ.
Марк подождал, не скажет ли Иголин еще чего-нибудь, но тот молчал, и Марк заговорил сам:
«Знаю, что без нас. Вы получили приказ от засланных сюда чекистов, и выполнили его».
Иголин молчал. Он всё еще не понимал, какую игру ведет Суров. Молчал и Марк. Так они долго молча смотрели друг на друга. Ненависть к этому человеку, такой ценой покупающему жизнь, владела Марком. Иголин чувствовал эту ненависть. Страх всё больше овладевал им.
«Разве вы?» — прошептал он. Но спохватился и умолк.
«Продолжайте, что же вы?» — сказал Марк. — «Ведь вы хотели сказать, разве я не с теми, которые приказали вам? Ведь они так уверенно говорили, что и я с ними. Котов, Дробнин, Абдулла, Коровин — весь мир с ними. И вы поторопились туда же, боялись опоздать».
Мысль Иголина подстегнутая страхом, металась, но ничего путного не подсказывала. Всё продолжало оставаться неясным и грозным.
«Я знал, что вы будете молча взвешивать», — сказал Марк. — «Чтобы вывести вас из затруднения, я скажу вам, что я не с ними, и мы не с ними. Не скрою, встречались. Но разошлись. За встречу Высоковым, Залкиндом и дедом Осипом заплатили. И многими другими. Откровенно говоря, нас даже не интересовало бы, что вы оказались с ними, если бы вы покупали у них прощение не таким… способом».
По лицу Марка прошла судорога.
«Как вы думаете, Иголин, что мы должны сделать с вами?» — спросил он тихо.
Иголин понял. Сознание, что он в руках врагов, потрясло его. Он весь сжался, холодный пот высыпал на его лице.
«Что мы должны сделать с вами?» — повторил Марк. — «Вы — русский и в то же время наш враг. Вы столько предавали, так подло покупали свою жизнь, что нам противно называть вас русским. Что ж, майор Иголин, когда-нибудь надо и к расчету строиться».
Строиться к расчету — значит умереть. Но Иголин хочет, должен жить! Это не ум возмущен в нем мыслью о смерти, а всё его существо — кровь, нервы, каждая клеточка отталкивают, не признают смерть. Абдулла с ненавистью всматривался в лицо Иголина. Подбежав к нему на кривых ногах, крикнул:
«Стрелять будем тебя. Шайтан ты, а не человек. На небе навоз на тебе возить будем!»
Словно на пружинах, отскочил Абдулла от Иголина, повернулся к Марку:
«Давай его стрелять. Решили же. Зачем много говорить!»
Абдулла толкнул Иголина к двери, и тот издал крик — или стон. Горе затравленного зверя, если только зверь способен чувствовать горе, могло бы исторгнуть такой звук. Протяжный, начавшийся на низких нотах, он зародился где-то в горле Иголина, дошел до его искаженного страхом рта и вырвался каскадом слов:
«Жить хочу. Жить! Все всегда хотят моей смерти, а я хочу жить. За что? Почему? Всегда все хотят моей смерти. Я сам хочу быть хорошим!»
На лице Иголина появилось новое выражение. Он сделал над собой усилие. Спасение в том, чтобы опровергнуть Сурова. Что тому известно о нем?
«В конце концов», — дрожащим голосом сказал он, — «в чем я виноват? Вы назвали Кулешова, но при чем тут я? Немцы повесили. Мало ли сейчас вешают!»