Жизнь Отечеству. Честь никому. Памяти адмирала Ивана Ивановича Чагина [litres]

На горизонте появляется девять японских миноносцев. Тихим ходом приближаются они на пересечку «Бородино». «Олег» и «Аврора» бросаются по направлению к ним, выпускают несколько снарядов, но вдруг поворачивают, возвращаются к нам и начинают склоняться влево, за ними и все крейсера.

Стрельба становится реже. Японцы сосредоточивают огонь на головном корабле («Бородино»). Поднимаются фонтаны и черные столбы. У задней мачты броненосца вспыхнуло пламя. Корабль, не уменьшая хода, продолжает отстреливаться. У японцев преимущество в ходе – они стараются отрезать путь к Владивостоку. Броненосцам приходится склоняться влево.

Один за другим поднимаются несколько черных столбов дыма в носовой части «Бородино». Яркий огонек вьется у задней мачты. Броненосец отстреливается, но выстрелы его редки. Крупные орудия молчат, одни лишь шестидюймовки выпускают змейки пламени. Но вдруг его накренило на правый бок. Покачнулись мачты, трубы, показалась рыжая подводная часть, горб на воде, немного пара и… все сравнялось. «Бородино» перевернулся. «Орел» круто повернул к нам. Я взглянул на часы, висящие на шканцах, – было 19 ч 10 мин.

Паника овладела эскадрой. Будь у кого-либо из адмиралов голова на месте, не все было бы еще проиграно. У нас оставались «Орел», «Наварин», «Сисой», «Нахимов», «Николай», «Ушаков», «Сенявин», «Апраксин» («Ослябя», как впоследствии узнали, затонул в самом начале боя. Адмирал Фелькерзам умер за два дня до Цусимы. Тело его было положено в гроб и стояло на шканцах. Вместе с кораблем нашло оно могилу на дне пролива), все крейсера, кроме «Урала», и все девять миноносцев; хотя двое из них и подняли сигналы «К», что означает «Не могу управляться», все же они прекрасно маневрировали в общей каше. Стоило пустить их в атаку на японские броненосцы, прикрыв с флангов «Жемчугом» и «Изумрудом», картина могла бы получиться иная. В подмогу могли также идти «Олег» и «Аврора». Японским броненосцам, лишенным за дневной бой скорострельной артиллерии, пришлось бы или открыть нам путь к Владивостоку или погибнуть от наших мин. Во всяком случае очистка пути являлась бы неизбежной, так как неблагоразумно броненосцам не уходить от миноносцев. Однако никому не пришло в голову перейти в наступление. «Олег» несся на SW 12°, увлекая за собою не только свой отряд, но и Небогатова. Транспорты сбились в кучу. Стемнело совсем. Японские броненосцы скрылись во мгле, миноносцы стали приближаться.

Огней не зажигали. Внезапно перед нами вырос силуэт «Иртыша». Столкновение казалось неизбежным, однако, не знаю уж какими судьбами, мы выскользнули из-под самого его форштевня. В это время потеряли из виду Энквиста. Полагая, что адмирал, пользуясь темнотой, повернет на Владивосток, мы направились к японскому берегу.