Жизнь Отечеству. Честь никому. Памяти адмирала Ивана Ивановича Чагина [litres]

«Остров Цусима, заросший лесами и огражденный подводными рифами и скалами, оставался от нас слева. Его не было видно за крутящейся мглой. Он только угадывался и рисовался в воображении многогорбым чудовищем, этот безмолвный свидетель разыгравшейся здесь трагедии. На нём высоко взметнулся каменный пик, голый и раздвоенный, называемый по лоции – «Ослиные уши». (роман «Цусима», А.С. Новиков-Прибой).

Цусима-страшное слово для русского ума и сознания. Это слово уже более ста лет будоражит мир, вовлекая в споры, дискурсы и часто в некорректные рассуждения людей образованных и не совсем, знающих и где-то слышавших. Но чаще всего встречаются домыслы, непроверенные факты и просто ложь. Это не допустимо и мерзко, ибо поражение русской эскадры проявило не только эпизоды не корректного руководства боем, но и промахи Главного штаба, не только поднятие белого флага над пятью кораблями эскадры (был случай, когда в отсутствии оного подняли на мачту простыню)[3], но и беспримерного подвига русских моряков, – матросов и офицеров. И таковых было большинство. Много тайн хранит этот не простой период в истории России и, в частности, жизни героя Цусимского сражения адмирала И.И. Чагина. Мы постараемся опираться только на факты, воспоминания очевидцев. А лейтмотивом повествования и в какой-то степени исследования, хотим выбрать девиз: «Мы русские и пусть навек запомнит враг, что лишь тогда встаем мы на колени, когда целуем русский флаг»!

«Зачем вспоминать это печальное событие – так тяжело переживать во второй раз выстраданное страдание? Спрашивали одни.

«Писать о Цусиме – это значит наводить мысль лишний раз на виновников Цусимы», – возражали другие.

Не лучше ли забыть, не вспоминать, отслужить скромно панихиду по погибшим товарищам… «не делать из Голгофы русского флота бульварного романа». Таково было мнение, высказанное русским офицером в высоких чинах, которое является, наверно, причиной, почему эту тему избегали затрагивать офицеры Российского Императорского Флота, часть которых в многочисленных книгах, рассказах, статьях и заметках вспомнила о многих анекдотах, случившихся за долголетнюю их службу на флоте. Но бой, решивший судьбу войны и, увы, способствовавший подъёму революционного движения внутри страны и так или иначе сказавшийся на судьбе каждого из нас – это запретная тема из-за своеобразно понимаемого чувства скорби по погибшим друзьям, по ушедшему укладу жизни»[4].