Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

Нет, не была она на заре своего государственного бы­тия ни гарнизонным государством, борющимся за нацио­нальное выживание, как думал Павлов-Сильванский, ни московским вариантом азиатского деспотизма, как считал Самуэли. А была тогда Москва державой здоро­вой, растущей, с надеждой смотрящей в будущее, и к то­му же далеко не слабой. Не она зависела от своих восточ­ных соседей, некогда грозных татар, а сама содержала на жалованье толпу татарских царевичей со всеми их «лю­дишками» (да, татары тоже эмигрировали тогда в право­славную Москву, даром что мусульмане). И не Литва на­ступала на Москву, а Москва на Литву и — после ряда бле­стящих побед — отняла у нее 19 городов, в том числе Чер­нигов, Гомель, Брянск и Путивль.

Так где же литовский молот, где татарская наковальня? Кто угрожал национальному существованию тогдашней Москвы? Напротив, завершая свою Реконкисту, она сама угрожала национальному существованию соседей. Это они были исторически обречены: не прошло и столетия, как пали от московского меча и Казанская, и Астрахан­ская орды. Да и крымскому бандиту за Перекопом, когда б не роковой «поворот на Германы», ни за что не удер­жаться было еще два столетия.

Не выдерживает, как видим, проверки и этот миф.

ВЕЛИКИЙ ЗОДЧИЙ

Впрочем, когда в марте 1462-го юный князь Иван III вступал на престол, Москва не только не была великой державой, какой он ее 43 года спустя оставил, — она и единым-то государством была разве что по имени. Еще формально считалась она данницей Орды. Еще опасней­шие в прошлом конкуренты — великие княжества Твер­ское, Рязанское, Ростовское и Ярославское — жили сами по себе, лавируя порой между Москвою и Литвой. Еще в вольных городах Новгороде, Пскове и Хлынове (Вятке) бушевали народные веча, и решения их нередко носили антимосковский характер. Еще северная колониальная империя Новгорода, простиравшаяся за Урал, Москве не подчинялась, отрезая ее как от Белого моря, так и от Бал­тики. Еще удельные братья великого князя способны бы­ли поднять на него меч. Еще жила память о том, как во время предыдущей гражданской войны был ослеплен и сослан своим племянником Димитрием Шемякой отец Ивана Василий, прозванный Темным.

Вот из такого разношерстного и неподатливого матери­ала предстояло князю Ивану собрать свою «отчину», по­строить страну, завершая дело предков — собирателей Московской Руси. В этом состояла первая часть его жиз­ни. Или его политической стратегии (что в нашем случае одно и то же — никакие другие страсти, кроме политиче­ских, князя, похоже, не волновали).