Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

По всем этим соображениям для Москвы было жизнен­но важно «отвоевать» Новгород, тем более что республи­ка никогда не могла ни прокормить, ни защитить себя са­мостоятельно. Другой вопрос, что сделано это могло быть по-разному. Во времена Ивана III у Новгорода был выбор. Он мог остаться автономной республикой в составе Рос­сии, сохранив при этом те «два важных начала», которые, по словам Ключевского, были «гарантиями их вольности: избирательность высшей администрации и ряд, т. е. дого­вор с князьями»13. Но мог и лишиться автономии. Зависе­ло это исключительно от Сената — и веча.

Сенат, однако, был на протяжении десятилетий глубоко расколот на враждующие промосковскую и пролитовскую партии. И симпатии веча были на стороне последней. Как пишет британский эксперт Джон Феннелл в книге «Иван Великий», «на протяжении шестидесятых напряжение [между Москвой и Новгородом] росло. Раскол Новгоро­да... становился все более определенным и вел к беспо­рядкам в городе. Хотя немногие могли предвидеть другую судьбу для Новгорода, нежели московская аннексия, про- литовская фракция становилась все более сильной и дерзкой. Она действовала так, словно пыталась спрово­цировать Ивана на акт финального возмездия»14.

Представителей великого князя публично оскорбляли; земли, в прошлом уступленные Москве, были снова захва­чены. Платить налоги республика отказывалась. Могла де­монстративно пригласить на княжение сына Димитрия Шемяки, ослепившего в свое время отца великого князя. Обычным делом были переговоры с Казимиром Литов­ским. И в довершение ко всему архиепископ новгород­ский вступил в контакт с киевским униатским митрополи­том, ставленником папы римского в представлении Моск­вы и уж наверняка ставленником Казимира.

Что удивляет тут больше всего — это терпение великого князя. Почему, в самом деле, даже перед лицом открытых провокаций медлил он призвать к порядку мятежную отчи­ну? От нерешительности? Из малодушия? Можно поверить в это, если не знать, какая могучая и беспощадная воля, ка­кой хитрый умысел стояли за этими колебаниями. Ивану III нужно было, чтоб все поверили: он не решается на экспе­дицию против Новгорода. Это было частью его плана. Так же думает и Феннелл: «Одни лишь оскорбления... вряд ли могли быть использованы как предлог для серьезной экс­педиции, предназначенной сокрушить то, что, в конце кон­цов, было русским православным государством»15.