Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Наконец, чувствуя приближение смерти и желая найти себе достойного православного преемника, патриарх Александрии направил посольство к царю, надеясь, что тот укажет нужную кандидатуру. В состав посольства входил его родственник, епископ Гермополя Геннадий, и эконом одной из церквей Иоанн Талайя. Неизвестно, действительно ли Талайя, втайне мечтавший занять патриарший престол в Египте, не верил, что император остановит свой взор на нем, или в силу каких-то иных причин, но он затеял собственную интригу. Оценив могущество Илла, Иоанн Талайя отдался его покровительству, а исавр, уже задумавший мятеж против императора, решил использовать ловкого эконома как тайного агента в переговорах с августалом Египта Феоктистом, которого надеялся переманить на свою сторону. Возможно, и до царя доносились глухие сплетни, поскольку он потребовал от Талайи дать при нем клятву не претендовать на патриаршество[1100]. Но затем, уже в Александрии, используя возможности Илла и Феоктиста, неверный клирик обеспечил в июле 482 г., после смерти Тимофея, свое избрание патриархом, к безмерному удивлению императора[1101].

Однако это было не последнее удивление, которое вызвал новый патриарх Египта Иоанн Талайя (482) у своих современников. Новый архипастырь Александрии и ранее пренебрегал Константинопольским патриархом Акакием, теперь же его не очень сообразительный посол, отправленный с синодальной грамотой об избрании Талайи архиереем Александрии, вместо столицы отбыл в Антиохию, где пребывал мятежный Илл.

Объяснение этого маневра на самом деле простое: поскольку, как гласили тайные инструкции, данные Талайей послу, тому следовало руководствоваться указаниями Илла, он и последовал за ним в Антиохию, когда узнал, что полководец покинул столицу. Глупость посла была чрезмерной – гонец даже не догадался хоть как-то закамуфлировать свою поездку или перед отправлением в Антиохию нанести визит Константинопольскому патриарху и вручить тому злосчастный синодик. Теперь же связь Талайи с Иллом стала общим достоянием, и александрийский посол грубо нарушил церковный этикет, чем Константинопольскому патриарху было нанесено жестокое оскорбление[1102].