Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Пока Зенон боролся с заговором, Теодорих Великий продолжал укреплять свою единоличную власть среди остготов. Он не стал дожидаться, пока сын его врага-союзника Рекитах наберет силу, и устранил конкурента, проживавшего в Константинополе. Однажды, в 484 г., Теодорих встретил Рекитаха, направлявшегося на обед в императорский дворец, и убил того мечом прямо на улице. Это убийство прошло для него безнаказанно, более того, возле большого дворца была сооружена его конная статуя – событие, породившее ошибочные слухи о том, будто убийство спланировал сам Зенон. На самом деле царю было гораздо выгоднее стравливать между собой двух готов, чем становиться единственным объектом объединенного нападения варваров. Но знаки внимания не смягчили сердце остгота. Покинув Константинополь, варвар уже в 486 г. выступил из своей резиденции в городе Нова и разграбил Фракию.

В следующем, 487 г. Теодорих повторил свой поход, но в гораздо более опасной редакции: варвар подошел непосредственно к Константинополю, заняв одно из его предместий, и только хитрость Зенона спасла столицу от германцев. Император направил к Теодориху его сестру Амалафреду, будущую жену Вандальского короля Тразамунда (496—523), жившую в ту пору в императорском дворце в качестве заложницы. Она и сумела отговорить брата от нападения на Константинополь, передав ему также богатые подарки от царя.

Через короткое время для Зенона открылась возможность окончательно, как ему казалось, решить для себя готский вопрос. Сын убитого Ругского короля Фридрих возобновил военные действия против Одоакра, вновь удача улыбнулась скирам, и неудачливый полководец, принадлежащий к одной из ветвей рода Амалов и, следовательно, родственник великого остгота, нашел спасение у Теодориха. Долгими ночами он рассказывал ему о прелестях Италии и окончательно утвердил германца в мысли о том, что данная территория должна принадлежать ему.

Как не раз замечали, германцам вообще был свойственен такой недостаток, как слабое национальное чувство. Не считая отдельных коалиций, они нередко сражались друг с другом, боролись с узурпаторами или против них, но всегда и неизменно под знаменами Римской империи. Ее обаяние, величие, блеск, кружили головы варварам, всегда готовым ограбить властелина Вселенной, но не способным создать ему замену[1083].

Однако было одно исключение – Теодорих Великий. Его политическое сознание к тому времени уже созрело до мысли образовать независимое Остготское королевство, как некогда сделали вандалы, и серое прозябание на разоренных фракийских землях меркло перед открывающимися перспективами на Западе. Понимая, что без согласия Зенона такой поход невозможен (тот при возможности мог объединить усилия с Одоакром и ударить в спину), Теодорих вступил с ним в переговоры. В результате император практически предал своего германского союзника, пообещав в случае удачи предоставить готу такое же положение, какое в настоящий момент занимал в Италии германский король. Хотя, с другой стороны, а что ему оставалось делать?! Не забылось, конечно, и то, что Одоакр, нарушив условия своего патрицианства, без разрешения царя подчинил себе Далмацию. Да и в целом исподволь активно поддерживал своих единоплеменников в Константинополе, чем немало тревожил императора.