Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Как политический гений своего времени, он не удовлетворился привычными желаниями ограбить захваченную территорию и затем бросить ее. Теодорих внимательно следил за тем, чтобы римская культура не ассимилировала его германцев. Объективно при продолжении господства остготов в Италии через некоторое время это грозило либо вызвать серьезный политический и культурный конфликт между римлянами и остготами (что, кстати, вскоре и произойдет), либо требовало германизировать все институты Древнего Рима. Сохранилось одно из посланий Теодориха правителю провинции, некоему Севериану, в котором остгот, нисколько не сомневаясь в своих полномочиях, отдает поручения римским чиновникам и сборщикам податей, обрамляя свои приказы общими рассуждениями о справедливости. «Разумная справедливость, – пишет он, – требует, чтобы сильнейшие были обуздываемы, и чтобы через то прелесть мира и тишины распространялись одинаково на всех… Мы часто получаем жалобы наших подданных из провинции…», и далее по тексту[1092].

Особенно обращает на себя внимание словосочетание «наши подданные». Конечно, вопрос легитимности власти в глазах итальянцев серьезно волновал Теодориха. Титул «rex» звучал очень сомнительно для римского уха, и оскорблял патриотические чувства итальянцев, как понятие, напрямую связанное с тиранической властью германцев. Поэтому Теодорих настойчиво проводил ту мысль, что его поход в Италию санкционирован императором Зеноном, а сам он, принадлежащий к ветви королевской династии Амалов, обладает высшим римским титулом magister militum[1093].

Остготы по-прежнему благоговели перед властью Римского императора, но при помощи сановников Теодорих пытался обосновать ту мысль, что василевс не является единственным сувереном и источником политической власти всех остальных правителей. Он являет собой лишь образ, которому должны следовать остальные правители, но сама королевская власть отнюдь не делегирована императором, а представляет собой самостоятельное целое[1094].