Гегель: краткое введение
- Автор: Сингер Питер
- Язык: русский
- Жанр: Философия
Электронная книга - «Гегель: краткое введение». Краткое содержание книги:
Казалось бы, рассуждения Гегеля базируются на неправильном понимании использования речевых средств для выражения чувственной достоверности. Ведь возможно же сформулировать знания, полученные из чувственной достоверности, по-другому, не прибегая к таким дешевым уловкам? Однако это препятствие не так просто обойти, как представляется. Самая примитивная форма сознания не позволяет, например, сказать: «в полночь это ночь» или «дерево растет в парке». Эти высказывания предполагают наличие общих понятий, включая категории времени и пространства. Тогда как может выражаться знание чувственной достоверности? Гегель считает, что его вообще нельзя вербализовать, потому что чувственная достоверность представляет собой знание сугубо единичного, тогда как язык всегда подводит единичное под более общее или универсальное определение. «Помидор» — общее понятие, охватывающее весь класс объектов, а не один конкретный. То же будет верно и для любого другого обозначения. Возражая против истинности утверждения «сейчас ночь», Гегель хотел показать, что с помощью таких понятий, как «теперь», «здесь» и «это», невозможно выразить знание о единичном. Это также общие понятия, включающие далеко не одно «здесь» и не одно «теперь». Поэтому когда чувственная достоверность стремится высказать знание о единичном, она оказывается втянута в необходимость использования общего понятия.
Гегель считает себя доказавшим невозможность познания без общих понятий. Стоит коротко упомянуть о двух возражениях против подобной позиции. Во-первых, ее опровергает наличие собственных имен. «Джон Д. Рокфеллер», «Роза Люксембург», «Оперный театр в Сиднее» и другие имена собственные характеризуют единичные объекты. Разве чувственная достоверность не может описать непосредственный опыт, дав каждому «этому» имя собственное? В работе «Феноменология духа» Гегель просто игнорирует тот факт, что имена собственные не укладываются в его представление о языке. Но мы можем выдвинуть справедливое предположение, каков был бы его ответ, поскольку в «Науке логики» философ утверждает, что имена собственные лишены смысла, так как они ни на что не указывают за пределами самого имени, то есть не имеют универсального значения. Использовать собственные имена для выражения единичного знания чувственной достоверности означало бы просто присвоить пустые имена каждому «это» каждого познающего субъекта. Эти обозначения не будут нести никакого смысла.
Так мы подошли к следующему возражению: допустим, что знание чувственной достоверности нельзя выразить на языке и передать другим, но почему мы так уверены, что всякое знание может быть вербализовано? Мистики провозглашают непередаваемость языковыми средствами истин, полученных путем мистического опыта, и в то же время величайшую их глубину. По мнению же Гегеля, истине не может повредить облечение в словесную форму. Может быть, именно это положение стало первым ложным шагом, повлекшим за собой дальнейшие заблуждения. Не следовало бы нам прямо на этом утверждении остановить Гегеля и настоять на значении знания, слишком совершенного для слов? Эта линия критики метит в самое сердце гегелевского исследования. Мыслитель не отрицает существование того, «что называется неизреченным», это «не что иное, как неистинное, неразумное, только мнимое (das Gemeinte)». Я могу с успехом думать, что знаю смысл, который вкладываю во что- то, даже если не могу выразить его словесно, но в действительности это не знание, а сугубо субъективное, личное мнение. Последнее знанием не является, и может им стать лишь тогда, когда будет открыто высказано. Гегель выражает свою точку зрения, обыгрывая многочисленные значения немецкого глагола «meinen» — «полагать, думать» — и существительного «Meinung», «мнение». Если пренебречь игрой слов как способом философствования, то есть риск остаться скорее с утверждением, чем с аргументом. Тем не менее, положение о том, что несообщаемое в принципе не может быть знанием, вполне убедительно. Теперь можно перейти к анализу утверждения, что простейшая форма сознания представляет истинное знание. Мы попробовали установить, каким типом знания может обладать сознание, познающее только то, что предстоит ему в текущий момент. Попытка не удалась, потому что истины, достигаемые чувственной достоверностью, на проверку показали либо ложность, либо невыразимость. В любом случае эти предполагаемые истины нельзя считать знанием.