Белый морок. Голубой берег

Как ошпаренный он кинулся к шестку, вытащил оттуда торбу и, бегая по хате, набивал ее то харчами, то разными тряпками. А Квачило тем временем неторопливо, слишком уж неторопливо начал переобуваться и переодеваться, будто надеялся — что-нибудь все-таки помешает ему идти с этими лесовиками.

— Хайдаров! Отнеси-ка дозорным кваску, пускай и они малость жажду утолят. — Кирилл не знал, каким делом заняться. — И предупреди их: скоро выступаем…

Мансур с недопитым кувшином исчез за дверью. А вскоре за ним двинулись и Кирилл с Маршубой и Квачило. Суетливый и разговорчивый Юхим тоже вышел на крыльцо. Хватал каждого за руки, пожимал их своими шершавыми ладонями и все приговаривал:

— Пусть бог станет вам помощником в добром деле!.. Не забывайте тропинки к моей хате! Я буду ждать…

Партизаны поблагодарили Опанасюка за гостеприимство, пообещали вскоре навестить снова и небольшой цепочкой бесшумно направились через грядки. Выбрались на толоку, миновали лесную вырубку и наконец достигли леса.

— Стой! — подал команду Колодяжный. — Довожу до сведения, товарищи, что отныне наша спецгруппа будет состоять из восьми человек. Я взял на себя персональную ответственность принять в наш отряд еще одного человека — Степана Квачило.

— Кто такой? Как сюда попал? Кто рекомендовал?.. — посыпались вопросы партизан.

— При первом же удобном случае, я думаю, он нам все по порядку расскажет. А пока прошу относиться к нему как к равноправному члену группы. Ну а теперь — шагом арш!

…Они шли всю ночь. Шли быстро и без остановок, всего лишь раз устроив коротенькую передышку на какой-то опушке. Даже привычные к ночным переходам партизаны, кто уже отмерил пешком не одну тысячу километров по вражеским тылам, и те не могли взять в толк, куда так спешит Колодяжный, зачем он все время делает зигзаги, а не придерживается определенного курса. Заметает следы или хочет кого-то сбить с панталыку? Наконец пришли к выводу: наверное, решил преподать урок партизанской стратегии и тактики гестаповскому проходимцу, одновременно посмотреть, на что тот способен. Но, к общему удивлению, Квачило оказался выносливым и закаленным — он не только не просил сделать привал, но даже не отстал ни разу, не сбился с ноги. Упорно шагал, как бык, лишь посапывая, и не встревал ни в какие разговоры, не интересовался, куда и зачем они идут. Короче, вел себя так, чтобы его вообще в группе не замечали.

Уже на рассвете, когда позади остались добрых два десятка километров, Кирилл вывел усталых спутников в какую-то росистую ложбинку к небольшой речушке, зажатой с обеих сторон развесистыми вербами, и бросил:

— Малый привал! Всем помыться, почистить одежду и обувь!

Хлопцы рады стараться — пропотевшую одежду на землю, а сами взапуски к реке. Плеск, приглушенный смех, бултыхание. Кирилл не поддался общему искушению и не нырнул в речку. Сполоснул лишь лицо, шею, грудь и сразу же выбрался на берег. И удивился: там одиноко сидел, положив голову на колени, Квачило.