Скелет разрушенного дома (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Скелет разрушенного дома (СИ)». Краткое содержание книги:
Я могу ее понять. Я бы отреагировал точно также. Поэтому я выкладываю несколько идей дальнейших действий. Так сказать, для иллюстрации. Дэльфи, придя-таки в себя, горячо одобряет одну конкретную. Я искренне с ней согласен. Мы прощаемся крайне тепло. Я заикаюсь было о личном разговоре, но подруга отказывается. Говорит, хочет личную встречу — и только ее. Это ее желание, так что я уступаю.
Сбросив звонок Дэльфи, я тут же делаю ещё один. На этот раз гудки идут дольше… но ответ я все равно получаю. От знакомого до боли, так давно не слышимого мной голоса мурашки пробегают по телу. Я спрашиваю сильно ли он занят, и он отвечает, что абсолютно нет.
Ранг Соранн. Человек крайне широкой души и крайне тяжелой судьбы. Из родни — только дальний дядька, живущий у черта на куличиках и имеющий, судя по всему, весьма скверный характер. Ранг не его породы. С первых слов от него веет заботой и внимательностью. Его голос полон изумления и радости, и мне становится немного стыдно. Это первый звонок ему от меня почти за три года, что мы не виделись… и делаю я его, только потому что мне что-то нужно. Ранг звонил и писал мне регулярно на все праздники — в универе мы были очень дружны, и он это не забыл. А я…
А я забыл даже, какой Ранг чуткий человек. Он быстро улавливает мое настроение и тут же требует, чтобы я «перестал линчевать себя из-за яблочной кожуры». Я хихикаю, вспоминаю эту шутку, завязанную на религиозных доктринах и нашем скептическом к ним отношении. Адамово яблоко, ага… Его кожурка во всем виновата, ага-ага… Мне становится немного легче. Один-ноль, Ранг. Все-таки красный диплом бакалавра кафедры психологии дает о себе знать.
Когда поток приветственных слов иссякает, Ранг деловито интересуется, что со мной приключилось и как он может помочь. Его последовательность и серьёзный подход придают мне уверенности. Я крайне деликатно и предельно честно вываливаю ему как на духу все, что со мной произошло за последние полгода. Процесс вываливания затягивается на добрых полтора часа — мне приходится подключить зарядку, чтобы его продолжить. Рангу, судя по скрипам на той стороне, — тоже. Под храп Джери я, ко всему прочему, обрисовываю ситуацию, в которую с радостным улюлюканием заполз, и о железобетонной готовности вырулить её исключительно в свою — нашу с Джери — пользу. Также я добавляю, что попытки меня отговорить тщетны, ибо я твердо уверовал в правдивость своих убеждений, отступать считаю преступлением и готов «стоять до конца» и «воевать до последнего патрона».
Ранг предельно внимательно слушает меня, иногда вставляя уточняющие вопросы. Заканчиваю я тем, что высказываю ему свою теорию, сложившуюся на основе разговора с Джери… а также некоторые сомнения, страхи и робкие желание, которые Ранг мог бы воплотить в жизнь. После этого на том конце надолго наступает тишина. Я понимаю, что Рангу нужно переварить все услышанное, а потому терпеливо жду. Я ожидаю от него долгого, подробного, растянутого ещё часа на два анализа всей той канители, что случилась со мной в этом мелком никому не известном городке…
И крайне удивляюсь, когда он просто спрашивает меня, свободен ли я на этой неделе. А мистер Кант? Когда с ним можно поговорить? Я пытаюсь выпытать, что подразумевается под словом «поговорить», но получаю только повторный вопрос о возможности реализации смысла этого слова в реале. Я говорю, что через пару дней — честно, наобум. Просто мне кажется, что Джери к тому времени немного оправится. Ранг принимает это к сведению и обещает перезвонить как раз к тому моменту.
Мы ещё немного разговариваем о том да сем, и он отключается. Я как дурак пялюсь в телефон, не понимая ни хрена. В моей голове начинают было рождаться зачатки мыслей о том, чтобы это вообще значило… но тут Джери всхрапывает и просыпается. Я тут же иду к нему — поделиться.
На что потратили бы два дня нормальные думающие люди, желающие в неравном бою сразиться за свою правду, честь и свободу? По идее на то, чтобы подготовиться к «битве»: накопать бумаг, составить компромат, прошерстить законодательство, заготовить пафосные речи, полные намеков, подтекстов и двойных смыслов…
Мы смотрели «Самурая Джека». Все два дня. Попутно мы слепили три отизирифирительных пиццы и смешали ошехмуительные смузи из чернослива, меда, молочного мороженого и черешневого сока. Весь вечер второго дня Джери был взвинчен, как всегда… и я, как всегда, занялся его «развинчиванием». Процедура затянулась до трех часов ночи и выжала из меня все жизненные соки… ну, как минимум одну их разновидность.
Из-за этого я едва не прошляпил звонок Ранга. Точнее, как бы прошляпил… два раза… но на третий я-таки успеваю нажать на кнопку и приложить телефон к уху. На той стороне голос Ранга — отчего-то веселый — попросил меня посмотреть, «какая нынче погода на улице». С искренним «на кой-хер тебе это?» я слезаю с кровати, разбудив Джери, и шлепаю к окну. Рывком отодвинув занавеску, я с сонным прищуром выглядываю наружу, всматриваясь в зеленеющие поля.
И широко распахиваю глаза, видя внизу, перед домом, знакомую конопатую физиономию с ярко-голубыми глазами и лукавой улыбкой на губах.
«Впустишь? На улице прохладно», — просит голос Ранга, и губы на физиономии повторяют его слова.
— Я не верю своим глазам! Я просто, блять, не верю своим!.. ХА-ХА! РА-А-А-АНГ! ДРУЖИ-И-ИЩ-Е-Е-Е!
— Тих-хо, ох… Кайл, задушишь…
А мне плевать! Я, кто со скоростью спидстера слетел вниз, чуть не выбил дверь и в два прыжка преодолел расстояние в добрый десяток метров, уже ничего не боюсь. Я стискиваю бока старого друга, прижимаясь щекой к его щеке. Ранг хихикает и хлопает меня по спине. У него руки тонкие, длинные… и теплые.
— Ранг, — выдыхаю я, отступив и заглянув ему в глаза. — Боги, не изменился ни чуть!
— Ты тоже, — улыбается он. — Все такой же… талантливый раздолбай.
— Поговори мне тут, — грожу я кулаком и с хохотом хлопаю его по плечу. — Черт, ты бы знал, как я рад тебя видеть! Но… ты как здесь оказался? Я думал ты дома…
— Догадываюсь. Позволь, мы войдем, и я… Доброе утро, мистер Кант.
Я оборачиваюсь. Джери стоит на пороге в домашнем халате и взгляд у него слегка… нервный. Ранг, улыбнувшись, идет к нему и, поднявшись на веранду, протягивает ему руку.
— Энрих Ранг Соранн, практикующий психотерапевт, — представляется мой друг. — К вашим услугам, сэр. Я надеюсь, они вам нужны.
— О да, — хрипит Джери, слегка покраснев, и пожимает его руку. — Вы представить себе не можете, как сильно.
Мы садимся в моем кабинете. Ранг спрашивает, работает ли интернет в ноуте и, получив утвердительный ответ, просит моего стально-пластикового ублюдка на время. Натыкав там чего-то важного, он отставляет его в сторону… и садится в кресло, взяв в руки чистую тетрадь и ручку — из моих запасов, но плевать. Он просит Джери сесть на диван напротив, расслабиться и принять «максимально комфортную позу».
Помедлив, Джери слушается. Он двигается заторможенно, угловато, как игрушка на шарнирах. Он нервничает, оно и понятно. Я собираюсь было по-тихому слинять, так как уважаю правило конфиденциальности между врачом и пациентом… но Ранг — внезапно! — меня останавливает и просит сесть рядом со стариком. Мой вопросительный взгляд он игнорирует и сразу же переходит к делу.
Начинает издалека. Спрашивает про детство, и тут ничего интересного не встречается: полноценная семья, школа с математическим уклоном, друзья, кружки механики и прочее. Ранг интересуется отношениями в семье, и Джери говорит, что все было хорошо, царила полная гармония и идиллия. Я не совсем понимаю, зачем Ранг останавливается на не особо примечательном отрезке жизни Джери… пока не замечаю, какие изменения произошли с моим стариком: он расслабился, повеселел, ему стало намного проще говорить. Ранг, ты — хитрый сукин сын… или просто хороший специалист.
Дальше идет юность, и вот тут Джери заметно напрягается. На поверхности здесь — все также, как в детстве, но если копнуть глубже… Ранга интересуют межличностные отношения. С кем Джери заводил знакомства? Почему с ними? Что привлекало его в людях? Джери отвечает, что в основном дружил с мужчинами, девушки его смущали и… немного пугали — что вполне нормально для его тогдашнего возраста. Он говорит, что искал людей надежных и верных… на что Ранг просит его быть более открытым, не стесняться быть откровенным и не бояться признавать, а после и произносить вслух все то, что сокрыто внутри него. Пусть это «всё» и не очень приятное.