Скелет разрушенного дома (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Скелет разрушенного дома (СИ)». Краткое содержание книги:
— Вазелин, — после паузы шепчет Джери. — Такое что-нибудь. Есть?
Мое горло сдавливает что-то невероятно сильное и горячее. Я киваю.
— Достань, — шепчет он и целует в щеку.
Я подчиняюсь. Я шарю рукой в тумбочке, судорожно ища то, что он просит. Вазелина у меня нет. Есть гель с обезболивающим эффектом. Сильным эффектом. Я пользовался им пару раз, на этой кровати. Я безмерно горд из-за своей предусмотрительности.
— Как хорошо, — искренне улыбается Джери.
Он снова тянет меня к себе. Он целует меня глубоко, он гладит мою шею. Я жду, что он сделает первый шаг, но он только ласкает. Он жмется ко мне.
— Джери? — выдыхаю я.
— Мой ангел, — сорвано шепчет Джери, целуя мое лицо. — Мой защитник. Мой спаситель…
Я чувствую, как он разводит ноги, как сгибает их в коленях. Я мягко опускаюсь между ними и ощущаю головокружение. Я не могу дышать.
— Кайл, — зовет Джери. — Мой мальчик… Давай. Давай.
Я скулю. Так жалко, так беспомощно. Я прихватываю его губы своими губами и рвано дышу. Я с трудом двигаюсь. Джери улыбается. Сам открывает гель, сам целует, а после смазывает мои пальцы. Целует меня, трясущегося от ужаса и болезненной нежности.
Мира нет. Нет ничего, кроме него подо мной. Кроме полотна пространства, что связывает нас. Я опускаюсь ниже. Его ноги стискивают мои плечи. Я целую его. Нежно, глубоко и бесстыдно. Он смущенно закрывает лицо ладонью. Я не помню себя. Мои пальцы погружаются в него, я сам погружаюсь в него. Я жмурюсь не в силах на него смотреть. Его колени дрожат, его живот вздрагивает, его веки опускаются. Он блаженно — блаженно! — запрокидывает голову.
— Боже… — выдыхает он. — Да… Да… Наконец-то… Боже…
Я не понимаю, сколько это длится. Я не понимаю, что делаю сейчас. Я умираю, в моем горле засел жалкий крик. Я схвачен и выкручен. А мысли только о нем, о его наслаждении. О его боли. Я рвано дышу, и он улыбается, зовет меня к себе.
Когда я ложусь на него, когда его бедра приподнимаются и колени стискивают мои ребра, когда жар его тела обхватывает меня, у меня темнеет в глазах. Он стонет, он кладет руки мне на спину, он шепчет:
— Вот. Вот и все. Все. Ты со мной. Со мной. Мой мальчик… Мой Ангел…
Я хнычу, скулю. Я утыкаюсь ему в грудь. У меня жжет глаза и горло. Я рвусь вперед — раз, другой, третий… Кровь бьется в висках. Я слышу свой пульс, я слышу его вздохи. Я не слышу мира вокруг. Есть только мы. Я больше не боюсь. Я двигаюсь, двигаюсь, двигаюсь…
Чистота, кристальная чистота окружает нас, и каждое движение правильно и прекрасно, и все, что происходит, — отпечаток наших тел и умов. Я нахожу его губы, я скольжу по его зубам, я пью его дыхание и пою его своим, я молю его сжалиться. Я вот-вот лопну, как струна. Я верю, верю, верю…
«И помнишь, как я был в тебе…»
Твое тело, твое нутро, твой разум. Я чувствую, как мы живем в этой клетке, в этом кольце, где мы одни, и я шепчу. Я шепчу, я зову, я целую и ласкаю. Я сжимаю тебя, нежно глажу и мягко стискиваю. Ты охаешь, и я ловлю этот звук ртом. Я утыкаюсь носом в твою грудь, зарываюсь им в волосы, подхватываю тебя под мышки. Я чувствую твои руки на моих плечах, на моей спине и пояснице, чувствую, как они скользят ниже и стискивают меня, и я выгибаюсь с протяжным выдохом.
«Священный мрак вращался вне…»
Ты дышишь часто и хрипло. Ты мелко дрожишь, крупно вздрагиваешь, твои веки трепещут. Ты облизываешь губы, ты выгибаешься, чтобы прочувствовать лучше. Ты улыбаешься, ты наслаждаешься, я вижу, что тебе хорошо. Тебе нравится. Тебе нравится каждое мое движение, тебе нравится каждое мое прикосновение. Тебе нравится, что я делаю то, что делаю. Ты любишь это.
«И каждый вздох наш — шепот: …»
Эта мысль давит и скручивает. Ты лежишь на спине и для меня ты — владыка. Я осознаю, что для тебя раньше так не было. Я осознаю, что тот, другой… Он брал тебя, он использовал тебя. Он… Ты говорил правду. Я чувствую, как гнев поднимается внутри. Болезненная нежность ощетинивается жалами, и я со всей страстью, что есть во мне, обнимаю тебя, целую тебя, куда только достают губы, шепчу, шепчу, шепчу… Не прошу ничего для себя, только будь счастлив, будь доволен. Улыбнись мне.
«Аллилуйя…»
Я не понимаю, что происходит, когда жар, дрожь и наслаждение проходят по моим нервным окончаниям. Я не понимаю, почему ты глухо вскрикиваешь, прижимаясь ко мне, почему зовешь. Я не… я не…
Я вижу свет. Я слышу песнь.
Перед глазами плывет. Под веками вспыхивает. Джери тяжело дышит подо мной. Усталость и томная вязкая нега наполняют плоть, и я падаю ему на грудь. Я на автомате целую его подбородок, носом ероша бороду. Его мягкая, тяжелая, такая родная рука гладит меня по голове.
Джери целует меня в макушку, его пальцы перебирают влажные волосы на затылке.
— Кайл, — шепчет он. — Кайл, бесценный… бесценный мой мальчик…
— Джери, Джери, — слабо скулю я, целуя его лицо. — Ты… Тебе хорошо?
— Боже, да, — выдыхает он, в тысячный раз находя мои губы. — Спасибо тебе. Спасибо.
Я растягиваюсь на кровати, уставший как собака, и Джери тянется, чтобы покрыть поцелуями мое лицо и шею. Его губы липкие, чуть влажные, а волоски в бороде мягкие у корня и колючие на конце. Его шепот щекочет мне кожу. Я ежусь и хихикаю. Он улыбается и обнимает меня.
Я чувствую, что он тоже устал. Я слышу, как постепенно успокаивается его сердце. Я понимаю, что ещё немного — и засну, а потому откидываю одеяло и встаю. Его рука безвольно скользит по моему телу. Ты куда? В ванну, ненадолго. Я быстренько брызгаю на себя холодной водой, беру все, что нужно, и возвращаюсь в комнату. Я застаю Джери, через кряхтения и вздохи перестилающего кровать. Я помогаю ему и укладываю его на постель.
У меня в руках два полотенца: одно — сухое, другое — влажное. Мы обтираем друг друга по очереди, коротко переговариваясь и посмеиваясь. Я чмокаю его в нос и прошу лечь на живот. Он приподнимает бровь, и я показываю тюбик. Он слабо хмыкает… и подчиняется. Когда я заканчиваю, он уже на грани сна и яви. Я целую его в шею и ложусь, перекидывая одну руку поперек его спины. Утыкаюсь ему в плечо. Он тихо выдыхает, я выдыхаю в ответ.
Сон накрывает нас почти одновременно.
========== Часть 7 ==========
Я всегда встаю рано, даже в выходные. Этим утром я просыпаюсь даже раньше солнца. У меня ноют мышцы рук и ног, в поясницу будто залили бетон. Во рту кисло и прело, я тяжело сглатываю. Джери похрапывает в подушку, подсунув под нее руку. Лицо покрасневшее, несколько прядей слиплись на затылке. Я осторожно пропускаю их сквозь пальцы и легко целую его в макушку. Он причмокивает губами, но не просыпается. Я потихоньку выбираюсь из комнаты, лавируя между скрипучих половиц.
Я долго лежу в ванной, глядя в одну точку и размышляя, думая, анализируя. Я верю ему, говорю я себе, ставя чайник на плиту. Я верю, что он не может творить такое с ребенком. Верю, несмотря ни на что. Возможно, виной тому моя остервенелая любовь или проведенная вместе ночь, но… Мне кажется, дело не в этом. Я чувствую всеми интуициями, чакрами и третьими глазами, что Джери говорит правду.
Даже мой безжалостный мозг начинает потихоньку соглашаться с сердцем. Все же я прожил с Джери под одной крышей почти полгода. Это много, что бы там не заливал Норман, и какие-то черты его «темной» натуры должны были проявиться… но ничего подобного. Джери мог быть суров, тверд и строг, но никогда — жесток или безжалостен. Напротив, его милосердие, кротость, доброта и чуткое сердце стали тем, благодаря чему я — а со мной и большая толпа ребятишек — полюбили старика до боли в сердце. Он мог притворяться, но зачем? Если он такой проницательный и интриганистый, как о нем написано в статье, то должен был быстро понять, что я по нему с ума схожу. Я, черт меня подери, только с высунутым языком у его коленей не сидел! Он мог вмиг взять меня в оборот — но нет! Он всегда относился ко мне по-человечески, он помогал мне, он поддерживал меня и жалел. Он скрывал свои чувства, потому что боялся, что я откажу… скорее всего, поэтому. Сто пудово поэтому!..