Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

Подобные произведения, во-первых, не приукрашивают реальность Гражданской войны, напротив, детские писатели передают и страшный голод, и «обжору-тиф», и объясняют, почему дети просто сбегали из дома: искать еду. Все эти ужасы — последствия буржуазного строя. Во-вторых, в детской литературе названо спасение, выход из положения — идти за пионерами, комсомольцами, детьми Октября, так как за ними будущее. В детской литературе, таким образом, память о голоде и тифе становится инструментом педагогического воспитания нового поколения, которое не должно забывать об ужасах буржуазного строя, чтобы построить новую жизнь.

Описание тифозного быта в литературе первой половины XX в. довольно распространено. В романе Б. Пастернака «Доктор Живаго» жизнь героев в условиях сыпняка подробно описана: переживая страшные времена, все смазывают керосином щиколотки, запястья и шеи[89], запах керосина — тоже один из запахов революционной повседневности. Правда, керосин и масло в городах достать было довольно сложно. Сыпной тиф в скором времени настолько сливался с повседневностью, что, как бы между делом, герои Пастернака спрашивают друг друга, нет ли у них тифа или вшей. «Я чего боюсь, как бы Сашенька опять не уснул. Если бы не этот тиф железнодорожный… На тебе нет вшей?»[90]. Обратим внимание, насколько люди привыкли к возможности заражения, что это казалось им почти естественным — заразиться тифом. Сам Юрий Живаго заболевает внезапно. Начинается головная боль, далее следует потеря сознания: «Вдруг доктор заметил, что Мещанская немного перестает быть Мещанской, что его шатает и ноги не держат его. Он понял, что он готов, дело дрянь, и это — тиф. Возчик подобрал упавшего. Доктор не помнил, как его довезли до дому, кое-как примостивши на дровах. У него был бред две недели с перерывами»[91].

Едва ли современный человек может осознать тот уровень завшивленности, с которым пришлось столкнуться людям. Унизительное ощущение собственной беспомощности, приносимое омерзительными насекомыми, сопровождало разгул эпидемий, и, что удивительно, люди привыкали к насекомым. Разве можно к такому привыкнуть? Оказывается, можно. «Не было никакой возможности с ними [вшами] бороться. Некому было заботиться о том, чтобы у нас имелось чистое белье. Я лично не сменял белья весь январь, февраль месяцы, да и все так же. Вши развелись в таком количестве, что нужно было их сгребать горстью с себя и отбрасывать в сторону. Истребляй сколько угодно — сейчас же появятся новые в еще большем количестве. Тело расчесывали до крови. Больные от постоянных укусов не имели ни покоя, ни сна — совсем измучились. Только разве в бреду забывались эти паразиты»[92], — вспоминал Л. Тарасов.