Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Теперь и у меня есть надежда на близость мира, особенно после речи Бетман-Гольвега[513] и обмена мнениями между нашими и германскими социалистами[514]. Лето бы только прожить.
День моего рождения прошел довольно тускло. Не было даже обычных в этот день цветов. <…> Вечером заехал Ник. Ник. Вильям (не по поводу дня рождения) и Вера Михайловна. Я ему представила нового члена семьи, он одобрил и сказал, что она – Краузерского рода, даже и нос. Сидел довольно порядочно.
Взгляды на будущее у него не особенно светлые. Боится аграрных беспорядков, контрреволюции, но всё же он значительно бодрее выглядит, чем раньше. Не хочет голосовать больше за КД (кадетов. – Сост.), скорее склонен за социалистов, если будет знать их кандидатов.
23/III. 1917 г
Получила твои письма от 11 и 12/III, и на этот раз я не согласна с тобой. Я не вижу опасности слева, наоборот, я возлагаю, как тебе я уже и писала, на социалистов большие надежды в смысле оздоровления от духа человеконенавистничества. Я посылаю тебе два №№ газеты «Вперед», посмотри, что тут страшного. Ошибки будут, но ведь без них невозможно. Во всякие же страсти, что немец возьмет Петроград, я абсолютно не верю. А Милюков сегодня опять сел на своего конька – Константинополь. И как на этот раз звучит фальшиво речь Вильсона. Я не буду цитировать больше, ты сам поймешь. Всё это так чудно. А Жаботинский остроумно написал про выступление американцев[515].
25/III. 1917 г.
В сегодняшнем твоем письме, дорогой, сквозит обида, что во мне слишком сильна женщина в ущерб гражданке. Не могу, милый, полностью ощутить радость свободы через слишком густой туман горя войны. Не мирюсь, милый, с тем положением, что в свободной стране, так нуждающейся в культурной созидательной работе, опять будет тратиться вся энергия, вся сила для производства средств разрушения.
Только тогда, когда будет заключен мир, я в состоянии буду ощущать радость, подъем для работы в действительно свободной духом стране. И я думаю, что тебе будет понятно, что лозунги социалистов близки моему мировоззрению. Что бы мне ни говорили, что бы ни писали о взятии немцами Петрограда и даже Москвы (вчера в «Русских ведомостях»)[516], я не верю, я в данном вопросе оптимистка. Я слишком верю в верность социалистическим лозунгам немецкой соц-демократии, чтоб допустить такую завоевательную политику и восстановление самодержавного строя у нас.
Я не могу понять, почему так шипят наши прогрессисты на с.-д. (социал-демократов. – Сост.), разве не справедливо их требование конгресса мира? Пускай все выскажутся, что нужно для ликвидации мирового погрома. Меня интересует, наконец, что разумеют сторонники войны под лозунгом «война до полной победы»; хоть бы раз облекли этот лозунг в реальную конкретную форму… А уж выступление Америки совсем странно. Может быть, и прав Жаботинский в своем фельетоне «Разговор с американцем» (м[ожет] б[ыть], и не такое название, хорошо не помню). А затем, Ежик, не забывай, что я сейчас прежде всего должна выполнять обязанности матери. И, следовательно, устранена от участия в общественной работе. Мудрено ли после этого, что во мне остается много, много женщины… а не гражданки. <…>
Я не буду говорить о том, насколько это легко или трудно, я только хочу снять с себя этот твой невольный упрек в последнем письме. За тебя я очень рада, что общественные события захватили тебя настолько, что забылась серая, полная лишений румынская жизнь. <…>
Был Витя. Бегает по собраниям, по товарищам. Устал, похудел, нервничает. «Никогда, – говорит, – еще не было такого нежелания ехать на фронт, как сейчас». Проклятая война! Дождусь ли я конца ее?
26/III. 1917 г.
Верная, верная пословица «не имей сто рублей, а имей сто друзей». Вчера забегала к М. Ф. Моргуновой[517] поздравить с днем рождения (кстати, о моем дне рождения ты, кажется, опять забыл?), и она меня так трогательно просила обращаться к ней за деньгами, если мне будет нужно, что я пошла от нее сияющая. Ведь, право, приятно чувствовать, что есть люди, к которым можно обратиться в тяжелые минуты.
Там зашел разговор на политические темы: был в гостях культурный купчик. Наша буржуазия теперь порядком струхнула и видит всё в мрачном свете. А я на этот раз неисправимая оптимистка. Конечно, будут крайности, неприятности, но ведь нельзя же начать новую жизнь без ошибок. Постоянно слышишь возмущение в интеллигентных кругах, что теперь нет никакой возможности ездить на трамваях, всюду солдаты и т. д. А меня так умиляют эти солдаты. Стоишь, ждешь трамвая. Придет он, как теперь поется, «бешеный, кругом обвешанный», посмотришь с грустью, не рискуя садиться. Солдатик выручает: «Садитесь, садитесь». Сам сойдет с подножки, тебя подсадит и сзади служит подпоркой. Дважды меня так выручали.
513
Рейхсканцлер Германской империи и министр-президент Пруссии Теобальд фон Бетман-Гольвег в своей речи в рейхстаге 16/29 марта заявил о готовности заключить мир с Россией. В русской печати его мирные посулы и уверения о соблюдении принципа невмешательства во внутренние дела России были восприняты как лицемерные.
514
Русские и германские социалисты солидаризировались в оценке русской революции и выражали надежду, что она будет способствовать восстановлению всеобщего мира.
515
См. примеч. к письму Фр. Оск. от 7 апреля 1917 г.
516
В статье А. Оглина «Первое предостережение» говорилось, что в связи с неудачей, постигшей русскую армию в районе Барановичей и на Стоходе, Германия готова к наступлению, опасность грозит Петрограду, а, может быть, и Москве (Русские ведомости. 1917. 24 марта. № 67. С. 2).
517
Возможно, Мария Федоровна Моргунова, давнишняя знакомая Ал. Ив., из семьи текстильных фабрикантов Моргуновых.