Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
А деньги идут, идут, идут… Право, Ежик, живу больше, чем скромно, стол веду самый простой, а между тем уже из кассы вытащила 100 рублей и заняла еще 50. Квартира пожирает много. Она теперь мне обходится вместе с дровами около 150 рублей. Сделала себе еще простенькую юбку с кофточкой – вот и всё. Беда просто.
Завтра еду в управу – подавать прошение о заместительстве в вечерней городской амбулатории. Если мне удастся получить это место, то будет очень трудно всё совмещать, но этот шаг необходим для будущего: без заместительства нельзя рассчитывать на постоянное место, да и заработок нужен. Вспомни, сколько мы прожили за один месяц! Ведь если и останется в кассе 300–400 рублей, я их моментально поизрасходую при переезде на новую квартиру. А без определенных денег будет тяжело, так как на аккуратность румынской почты рассчитывать нельзя.
Няней я думаю сделать Дуняшу, а прислугой пригласить ее сестру из Вичуги. Вместе они будут работать дружно. А теперь Дуняша прямо изнемогает от стирки. Как ни хочется мне совместить работу и уход за Пузыркой, все-таки я не в силах, и после трех месяцев придется передать ее няне.
11/III. 1917 г.
Опять осталась без денег. Придется царапать из кассы. Проклятые деньги! <…> Ты хочешь послать 400 р. в Ригу, не сомневаясь, что я одобрю. Само собой разумеется, ведь я об этом тебе первая писала. До мая только ведь придется поцарапывать из кассы, а потом я буду сама получать. Да и расход посократится, не будет столько идти на дрова. <…>
Ведь ты знаешь, что я могу сокращать свои требования, так что не стесняйся, располагай деньгами как знаешь.
12/III. 1917 г.
Непосредственных впечатлений от толпы и митингов у меня нет, так как я, кроме Карзинкинского отделения, никуда не хожу. Правда, рассказывал сегодня Витя[512] много интересного, но всё это больше касается фронтовой жизни.
13/III. 1917 г.
Даже не верится, что кончились морозы, второй день довольно тепло. Правда, не тает еще, но мы теперь скромны в своих желаниях. Теплее стало и в комнатах, ведь наша «горенка с Богом не спорит». Скорее, скорее бы весна, лето и осень. Ведь дольше осени война невозможна…
15/III. 1917 г.
Вилли в понедельник едет в Ригу до 5 апреля. Фабрика их стоит больше двух недель из-за отсутствия топлива. <…>
Проклятые деньги. Они меня тоже начинают беспокоить. Ой как хочется чувствовать материальную независимость, даже от тебя.
16/III. 1917 г.
Не понимаю, почему наша интеллигенция шипит на левых? Чем плохо составлено опубликованное в сегодняшней газете воззвание с.-д. (социал-демократов. – Сост.) к пролетариям всех стран? Я надеюсь, что они больше, чем кто-либо подвинут условия мира. А Керенский, по моему мнению, прямо герой, не живет – горит… Витя рассказывает, что только благодаря Керенскому миновали многие опасные минуты недоверия рабочих к нынешнему составу министерств. Витя рассказывал, что прежде всего они узнали о событиях от немцев: они кричали, что у нас революция, и с аэроплана бросали бумажки с вопросом: где у вас Николай? и т. д.
17/III. 1917 г.
Сегодня я, как загнанная лошадь: бегала, бегала, насилу возвратилась вовремя домой и то уже не разбирала, где грязь, где лужи. <…>
Встретила сегодня директора. Спрашивал, где ты и как растет дочка. Я просияла от удовольствия. Я, как и все мамаши, наверное, за одно участие в нашей девочке готова простить всё на свете. Спрашивал, где мне больше улыбается работать: в Карзинкинском отделении или в общей амбулатории. Я сказала, что в общей. Слишком будет тяжело чувствовать свое бессилие при тяжелых летних интоксикациях у грудных детей. Немножко только щемит, что Пузырке придется всё лето дышать пыльным воздухом Москвы. Эх, деньги проклятые!
Ты, наверно, удивляешься, что в последнее время я им уделяю много внимания. Что же поделаешь, если видишь воочию, как они неудержимо текут. А впереди переезд!
18/III. 1917 г.
Опять нет письма от тебя, настроение портится, как зимняя дорога. Злюсь на всех и вся – на очереди, на грязь в квартире, на свою усталость. <…>
21/III. 1917 г.
Наконец-то я дождалась от тебя отклика на последние события. Глубокая радость охватила меня… от полного тождества наших мыслей и чувств. При громадной разнице положений и обстановки, разделенные тысячами верст, соединены одинаковыми чувствами и почти одинаковыми взглядами.
512
Брат, приехавший с фронта.