Нора, или Гори, Осло, гори [litres]

Переписка с Норой не имела особых последствий. Эмиль очень коротко прокомментировал случившееся. Вероятно, это показалось ему таким жутким, что он не находил слов.

Почему я позволяла фантазиям о Норе мучить меня так долго? Ведь это были просто фантазии – свастика в глазах и черная Норвегия. Покровы упали, иллюзия исчезла, остались только зеркала и дым. Это была постановка моего внутреннего режиссера, который наверняка был дьявольским приспешником Сатаны, – но все же режиссера, а не всемогущего Бога. При свете дня Нора представала обычной, милой девушкой. Ее жизнь не имела ко мне никакого отношения. Закон исключенного третьего – не философская проблема, а философский закон: утверждение или истинно, или ложно, и третьего варианта не дано.

Реальность стала ощутимее, четче. На дворе был ноябрь. Температура понизилась, листва опала, ветви деревьев потемнели. Нахлынувшее облегчение рассеивало туман. Я подумывала о том, чтобы поехать в Норвегию и закончить свой сумбурный сборник стихов о скандинавских языках. Забронировать поездку в Осло на несколько дней. Как следует посмотреть на норвежские горы, на фьорды и величественные пейзажи. Они были красивы, действительно красивы. Картины Рождества в Осло – темно-синего, почти черного, с множеством звезд – стояли перед глазами. Глубокое небо, глубокие фьорды. Я с азартом принялась за изучение норвежской литературы, прочитала саги, «Голод» Кнута Гамсуна (ужасно нудный) и Амалию Скрам. Начала сотрудничать с норвежским редактором. Мы готовили выпуск журнала с произведениями скандинавских авторов. «Jeg er ikke bange»[21], – сказала я себе голосом Йенса Столтенберга. И с гордостью сообщила Эмилю, что больше не страдаю. «Я теперь сама справлюсь», – сказала я серьезно, сжимая его большую руку в своих.