Мятежники Гора

— Я уже несколько дней не слышу охранников снаружи, — сказал Таджима.

— И я тоже, — кивнул я.

— Тем не менее, они должны быть там, — заявил Пертинакс.

— Наверняка мы этого знать не можем, — заметил я.

— А как мы можем узнать, что происходит за дверью? — спросил Пертинакс.

— В любом случае, мы не сможем оставаться здесь вечно, — пожал я плечами.

— С тех пор как железный дракон навестил армию Ямады на севере, прошло уже семнадцать дней, — посчитал Таджима. — Вполне достаточно времени для того, чтобы произошло то, что должно было произойти.

— Одно дело, что произошло, — хмыкнул я, — независимо от того, что это могло бы быть. Другое дело, почему это произошло.

— Интересно, что известно Лорду Ямаде? — полюбопытствовал Пертинакс.

— То, что он знает, — сказал я, — вероятно, мало чем отличается от того, что известно тысячам других, а именно, что железный дракон поддержал дом Темму, а затем исчез, возможно, возвратился в таинственный мир, из которого происходил.

После того как южный лагерь и связанные с ним осадные укрепления превратились в руины, я сделал ещё один круг вокруг горы, на которой высился замок. Сотни горящих палаток, развалины глиняных валов, залитые огнём траншеи, проплывали перед нами на экранах. После этого я повернул дракона на восток, над Тассой, и направил его, насколько смог, в сторону Гор Сардара, предполагаемого местонахождения богов Гора, Царствующих Жрецов. Я исходил из того, что, во-первых, должна существовать некая группа, которая отслеживает передвижения дракона и отвечает за его существование, и, во-вторых, внутри дракона должно быть некое устройство, предназначенное для его уничтожения. Как я указывал ранее, крайне сомнительно, чтобы кому-то пришло в голову передать смертельное оружие в руки своего кровного врага, поскольку его запросто могут повернуть против дарителя. А раз уж передали, то, скорее всего, имел место некий комплекс мероприятий, должных защитить дарителя или поставщика от самой этой весьма неприятной возможности. Чего я не знал, так это, какие именно партии или меры были вовлечены в строительство дракона и управление им. Учитывая отсутствие единства среди стальных миров, я сомневался, что это будет больше чем одно из правительств одного из таких миров, которые были вовлечены в игру со стороны кюров. А вот в вопросе причастности Гнезда, иерархия, которого в значительной степени определялась очерёдностью рождения, я был намного менее уверен. Я подозревал, но не знал наверняка, что если имело место некое пари или игра, имеющая отношение к поверхности Гора, то существовала некая неблагоприятная и неодобренная в иерархии в целом хитрость, и что более вероятно, это была хитрость некой агрессивной фракции в пределах иерархии, действующей самостоятельно и, скорее всего, тайно. Если моя последняя догадка была верна, то для этой фракции было жизненно необходимо сохранить своё инкогнито, по крайней мере, до успешного окончания их предприятия. Я подозревал, что дракона должны были уничтожить немедленно, как только будет замечено, что он повёл себя не так, как ожидалось. В действительности, дело становилось ещё более настораживающим и пугающим, как только выяснилось бы, что он взял курс на Сардар. В этом случае можно было даже не надеяться на сколь-нибудь положительный результат смелого эксперимента, который вместо радостного для мира, или иерархии, или некой её части, известия об удачном разрешении тянущихся уже несколько поколений противоречий, нёс явную угрозу самому Сардару. Если в пари или, если можно так выразиться, в игре, была задействовано вся иерархия целиком, то можно было бы ожидать, что реакция на необъяснимое поведение дракона и смену его курса не будет поспешной, возможно, сначала последует запрос, начнутся консультации и так далее. С другой стороны, я ожидал, что реакция будет немедленной и жёсткой, если в дело была вовлечена тайная фракция, представители которой, во-первых, должны были пристально следить за драконом, а следовательно, их не могли бы не насторожить странные изменения в его поведении, и, во-вторых, они почти наверняка опасались преждевременного открытия своих планов и объявления их заговорщиками, причём заговорщиками, чей заговор провалился, вместо того, чтобы получить возможное одобрение как очевидные радетели государственных интересов.