Мятежники Гора

— Мне она таковой не показалась, — заметил Пертинакс.

— Как и мне, — кивнул я, — но у меня нет никакого желания подвергать твою жизнь неоправданному риску.

— Она не выглядит рабыней, — сказал Таджима.

— Но одета она во что-то короткое и бедное, — не согласился Пертинакс.

— Но это не одежда рабыни, — настаивал Таджима. — На ней не туника.

— При том, что она босая и завёрнута в то, что иначе как тряпкой не назовёшь, — усмехнулся Пертинакс.

— Но это не туника, и даже не обрывок туники, — напомнил Таджима.

Существует множество различных предметов одежды, которые должны носить рабыни, когда им разрешено одеться. Как правило, они короткие и открытые, немногим больше, чем пародии на одежду, то есть, это предметы одежды, подходящие для их униженного положения, положения имущества, находящихся в собственности животных. И во всех своих вариациях, такие предметы одежды ясно идентифицируют своих носительниц как рабынь. Однако вовсе не для того, чтобы не перепутать их со свободными женщинами, это сделано. В действительности, на континенте, попытка рабыни примерить на себя одежды свободной женщины может быть сочтена преступлением, заслуживающим смертной казни. Ни одна свободная женщина не поддержала бы такого, да и это просто не позволят свободные мужчины. Последним нравится видеть рабынь, одетых как рабыни. Раз уж они принадлежат, то почему мужчины не могут одевать их так, как они того пожелают, одевать так, чтобы это радовало мужской глаз, чтобы это доставляло им удовольствие? И девушка, как только она осознаёт, что она, действительно, рабыня, в чём ей очень помогают клеймо и ошейник, начинает наслаждаться такими вещами, получать удовольствие от своей открытости для мужских глаз, восхищаться откровенным, честным, бесстыдным выставлением напоказ, в котором у неё нет никакого выбора, и против которого она не смеет возразить, даже если она захочет это сделать. Как может женщина быть больше самой собой, ещё более радикально женщиной, чем будучи рабыней? Ненависть, которую испытывают свободные женщины к беспомощным рабыням стала притчей во языцех.

В данном случае интересно было то, что женщина, которую мы мельком видели в коридоре, пусть и босая, и полуголая была не в тунике, или не в чём-то из того, что было бы характерно для рабынь. Убегая от нас, она придерживала обёрнутую вокруг её тела ткань, которая, возможно, была обрывками некогда более совершенных аксессуаров.

— Всё же я думаю, что это была свободная женщина, — заявил Таджима.

— Она слишком плохо одета, — парировал Пертинакс.

— Даже не смотря на это, — не сдавался Таджима.

— Свободная она, или рабыня, — прервал я спорщиков, — она вполне может быть девкой-приманкой.

— Я так не думаю, — не поддержал меня Таджима.

— Давай не будем ставить свои жизни на кон в таком споре, — сказал я.

— Как бы то ни было, — вздохнул Пертинакс, — она всё равно теперь далеко.