Сибирская эпопея

Как опытный делец и в особенности знаток всего, что было связано с Транссибом, Витте пренебрег ораторской осторожностью, выступив в жесткой, а местами безапелляционной манере. Некогда бедный студент, поднявшийся по всем ступеням иерархической лестницы исключительно благодаря, как ему казалось, собственным талантам, он плохо скрывал презрение и антипатию к своим оппонентам и, по его же признанию, это явно не понравилось царю. Через несколько дней после этого бурного совещания Николай II, которого Витте полагал внявшим его доводам, сказал ему с видом легкого смущения: «А знаете ли, Сергей Юльевич, я решил взять Порт-Артур и Далянь-ван и направил уже туда нашу флотилию с военной силой».144 Сергей Витте лишился дара речи. Затем, собравшись с мыслями, он, согласно «Воспоминаниям», якобы ответил следующим образом: «Вот, Ваше Императорское Высочество, припомните сегодняшний день, – вы увидите, какие этот роковой шаг будет иметь ужасные для России последствия».145 Немного погодя он подал прошение об отставке, которое царь не принял. Россия встала на путь войны. Рвение, проявленное Витте, обернулось против него самого.

Отношения между царем и его министром финансов носили сложный характер. Николаю II не было тогда еще и 30 лет, и он только осваивался со своими новыми обязанностями. В его глазах Сергей Витте был наставником, назначенным отцом, свидетелем его юношеской наивности, и он позволял себе слишком много вольностей в отношении своего государя, невзирая на свой ранг. Витте признавал, что ему, как и некоторым другим его коллегам, служившим при покойном Александре III, было нелегко свыкнуться с мыслью, что «тот молодой царевич, которого они знали еще мальчиком или юношей – волею Всевышнего сделался неограниченным Монархом величайшей Империи». Вследствие того, продолжает Витте, очевидно, имея в виду и самого себя, названные министры «часто говорили с молодым Императором не так, как они должны были бы говорить с самодержавным Государем великой Империи».146 К тому же в своих «Воспоминаниях» министр плохо скрывает пренебрежение к молодому государю, говоря: «Император Николай II по нашему времени обладает средним образованием гвардейского полковника хорошего семейства».147 За год или полтора до своей смерти Александр III якобы завещал ему «безмерно любить его августейшего сына», но при этом ясно сознавал, что тот «еще мальчик и никакими государственными делами не занимается или, по крайней мере, самостоятельно никакие государственные дела вести не может».148 В глазах Витте Николай II был человеком слабым и подверженным чужому влиянию; его поведение ставило под угрозу монархию, в которую Витте, тем не менее, твердо верил и которой посвятил всю свою жизнь. Зная о столь нелестном мнении о себе министра финансов, известного во всей Европе, Николай II, кстати сказать, сделал через несколько лет все возможное, чтобы завладеть «Воспоминаниями» своего бывшего слуги или по крайней мере помешать их выходу в свет.