Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Погода все лето стояла теплая, солнечная. Из-за отсутствия леса более отдаленные прогулки приходилось совершать по проселочным дорожкам между полями, над которыми все лето висели в воздухе и заливались песнями жаворонки. Нигде не видала я столько этих милых птичек, пение которых я люблю больше, чем пение лесных птиц.

Жили мы недалеко от города Вязьмы, известного в прежнее время своими пряниками. Маленькие прянички, называвшиеся Вяземскими, приготовлялись на меду и были очень вкусны. По словам Марии Сергеевны, рецепт их изготовления был потерян после революции, и те вяземские пряники, которые теперь изредка можно встретить в кондитерских магазинах, лишь отдаленное напоминают прежние пряники.

Первый дождь прошел дня за три до нашего отъезда, и мы тогда поняли, как нам повезло, что его так долго не было. Избушка наша протекла в нескольких местах, в дождливое лето мы бы в ней пропали. Уезжали мы с Марией Маркеловной не одни, с нами ехала внучка нашей хозяйки, которая согласилась поехать с нами в Ленинград в качестве домработницы. Нюра довольно часто приходила к бабушке не только с целью навестить ее, но и для того, чтобы набрать в саду яблок. Она жила у своего дяди, путевого обходчика в железнодорожной будке, недалеко от разъезда Жижала. Родители ее рано умерли, и дядя с тетей ее воспитали. Это была высокая, красивая и очень милая девушка. Она прожила у нас около двух лет, быстро всему научилась и была Марии Маркеловне хорошей помощницей. Выезжать с маленькой станции Исаково было нелегко, но с помощью Нюшиного дяди мы благополучно погрузились в вагон. Кроме прочего багажа, мы везли с собой два чемодана яблок, снятых прямо с деревьев, из них я в городе варила чудесное варенье.

Вскоре все собрались в городе, и началась зимняя трудовая жизнь. Алексей Евграфович по-прежнему был много занят и в Университете, где успешно работали его аспиранты, и в ЛОСе и в ГИПХЕ и в ЛХТИ. В Ленинграде предполагалась постройка большого здания Химического института Академии наук. В составлении планов и проектов органических лабораторий института принимал активное участие тот же Мацюлевич. Он часто приходил к Алексею Евграфовичу с планами и чертежами будущих лабораторий. У меня дела было по-прежнему много, дней, полностью свободных от занятий со студентами, почти не было, поэтому, чтобы успешно вести работу в лаборатории, я нередко работала в ней и по воскресеньям. За техникой безопасности тогда так не следили, как сейчас, у меня был ключ от входной двери и от двери в лабораторию, я приходила и работала в полном одиночестве. Правда, я старалась в это время делать довольно простые опыты, дегитратировала свой ацетиленовый спирт, сидела около электрической печки и следила, как в приемник капает углеводород и вода. В лаборатории у Д. В. Тищенко лежали на столе разрозненные тома «Графа Монте Кристо» на французском языке, и я, сидя около печки, читала их. Ирина работала на заводе «Литер Б» и была очень довольна как работой, так и окружающей обстановкой. С людьми, как с инженерами, так и с аппаратчиками, у нее были самые лучшие отношения. Марина работала в ГИПХе, но, хотя работа у нее шла успешно, душа ее не лежала к химии. Глядя из окна лаборатории на росшие там тополя, она говорила: «Неужели я так всю жизнь и буду смотреть на эти деревья и не смогу путешествовать?» Алеша занимался, зимой ездил с товарищами на лыжах, катался он очень хорошо.