Магнолии были свежи (СИ)

— Всего на несколько месяцев.

— Это малоутешительно. — Мадаленна кивнула. — Но я предполагала, что этим все и завершится. Он так долго терпел все эти выходки, всех Джонни, Джорджей. И я терпела. Мы всегда с ним были особенно близки, он всегда понимал меня. Вы понимаете меня?

Мадаленна кивнула. Она знала, как это. Только вот ее отец сбежал, и так больше не спрашивал, как она, что с ней. Он просто соглашался со всем, что делала его дочь, не пытаясь этого оспорить. Мадаленна давно не было так одиноко.

— Впрочем, вам меня не понять, — вздохнула Джейн. — Ваши родители счастливы, и они вместе.

— Они разводятся.

Стоило это наконец-то признать. И Аньеза, и Эдвард все равно бы тянули до последнего, а в конце ничего не смогли бы произнести, и ей пришлось бы додумывать за них. Самая счастлива пара рассталась, просто никак не могли это признать. И во всем был виноват этот проклятый дом, который разлучил. Мадаленна с ненавистью посмотрела на стены веселой кухни — сколько бессонных ночей она провела тут, пока отец носился по командировкам? Сколько кругов намотала Аньеза, борясь с тревогой?

— Тоже? — нахмурилась Джейн; Мадаленна кивнула и допила остатки чая. — А из-за чего?

— Не хотят быть вместе.

— Не любят, да?

— Нет, — покачала головой Мадаленна. — Это другое. Просто не хотят быть вместе.

— Ого.

— Знаете, — Мадаленна вплотную придвинулась к столу. — Мне было бы легче понимать, что они расстались из-за кого-то вроде меня. Чтобы тоже была причина, а не пустота.

— Почему вы расстались с ним? — после долгой паузы спросила Джейн. — Что такого сказала моя мама, чтобы вы бросили его?

Мадаленна посмотрела на Джейн. Она могла знать об изменах своей матери, могла быть ближе к отцу, но какой бы не была правда, она все равно не поверила бы ей. Потому что Линда была ей матерью, близким человеком, а любимых можно было оправдать даже за убийство. Она ничего не сказала и снова посмотрела в чашку — на дне плавали чаинки и складывались в забавные фигурки.

— Боитесь сказать правду о моей матери? — Джейн усмехнулась, и Мадаленна удивленно посмотрела на нее. — Не бойтесь. Я представляю, какой она может быть в гневе. Она сказала, что расскажет про вас в свете?

— И не даст ему видеться с вами.

— И вы поверили? — с сомнением поглядела на нее Джейн. — Почему это вас так заботило — будем мы видеться с отцом или нет?

— Он любит вас и волнуется. Когда вы сбежали с вашим поклонником… — ее перебили.

— Откуда вы это знаете? — резко спросила гостья. — Отец вам рассказал?

— Нет, я слышала, как он говорил по телефону с вашей мамой. — Джейн немного успокоилась. — Он сильно волновался за вас. Вы для него много значите.

— А вас-то как волнует, что я для него значу?

Джейн начинала закипать, но Мадаленна не чувствовала раздражения, была тяжесть и усталость.

— Он не был бы счастлив без вас, а для меня его счастье значит все.

— Даже если это счастье без вас? — едко спросила Джейн.

— Да.

Снова повисла тишина, а потом Джейн с досадой хлопнула рукой по столу и отошла снова к окну. Мадаленна отодвинула занавески и посмотрела на небо — там собиралась гроза, и серые тучи повисли над трубами Стоунбрукмэнора. Было что-то страшное и красивое в том, как грязно-синие облака плыли с запада, становясь на солнце совсем черными.

— Что вы за любовница такая, — проворчала Джейн, — Что вас даже не в чем обвинить. Любили вы его тихо, встречались с ним тихо, даже расстались тихо. Тьфу ты, — выругалась она. — Ни скандалов, ни криков.

— А вам так нужны громкие представления?

— Мне нужно на чем-то отвести душу, — буркнула Гилберт. — И я надеялась, что вы станете идеальным вариантом, а в результате — расплакалась перед дверями, вы напоили меня чаем, и как, по-вашему, я теперь должна с вами ругаться?

— Ну уж как-нибудь.

— Вы его любите? — внезапно спросила она ее.

— Да.

— Только не думайте, что вы мне нравитесь! — она воинственно выпятила подбородок и выпрямилась; Мадаленна усмехнулась.

— Я так и не думаю.

— У мамы было много увлечений, — трудно проговорила Джейн, перебирая тесемку от фартука. — Знаете Джонни Лорда?

Мадаленна знала, но сочла за лучшее соврать.

— Нет, не знаю.

— Вы с ним танцевали на котильоне.

— Я много с кем танцевала.

— Да, — рассеянно дернула тесьму Джейн. — Вы имели успех. Так вот, этот Джонни, он… Он отвратительный тип, он ужасный, скользкий мерзкий, но мама говорила, что все это игра света. — Мадаленна видела, как дается это признание и не останавливала ее. — Я думала, что это правда… Господи, — она топнула ногой. — Как же мне хотелось, чтобы и отец был таким же, чтобы у него тоже было какое-то увлечение, но с вами… Нет, — забормотала она. — С вами все как-то чище, по-другому. Я никогда не видела его таким счастливым. Я жутко ревновала, что это не из-за меня он ходил таким светящимся. — Джейн внимательно посмотрела на Мадаленну, и та стойко выдержала этот взгляд. — Я ненавидела вас.

— А сейчас?

— Сама не знаю, — пожала плечами Джейн. — Вы мне все еще не нравитесь, но я не ожидала, что вы меня впустите.

— Я и сама не ожидала. У вас замечательный отец, Джейн, — она встала и отнесла чашки в мойку. — Он всегда будет о вас заботиться, и у него нет недостатков.

— Кроме одного: он любит мою сверстницу.