Магнолии были свежи (СИ)
- Автор: Ann Michaels
- Язык: русский
- Жанр: Исторические любовные романы
Электронная книга - «Магнолии были свежи (СИ)». Краткое содержание книги:
— Мисс Стоунбрук, простите мне мой смех, — наконец успокоился Рочестер. — Но ведь это совсем нелепо, что вы будете делать, когда выучитесь на агронома?
— Она будет сажать цветы, — вдруг раздался голос Эйдина, и Харрис недовольно на него посмотрел. — Отличная профессия, что вас не устраивает?
— Меня не устраивает, что лучшая студентка курса решила вдруг уйти. — отрезал заместитель декана. — И, главное, я не могу понять причины. Эйдин, ну что ты ничего не скажешь? Между прочим, ты сам мне говорил, что Мадаленна — лучшая из всех твоих студентов!
— Если студент больше не видит себя в этой профессии, я не собираюсь удерживать его и мешать поискам себя.
И опять этот ровный, безучастный тон. Мадаленна старалась, видят Небеса, она держалась до последнего, но терпеть эту холодность больше не было сил. Она резко повернулась в его сторону, и если бы Гилберт не смотрел с интересом на пол, то, наверное, бы сгорел под этим взглядом. Она его ненавидела больше всех, и в жизни больше не желала видеть. Мадаленна могла понять его обиду, могла понять его разочарование, но так мучить ее после всего того, что она сказала ему, не догадаться, почему она написала ему это письмо — так было нельзя. Гилберт прекрасно знал, он видел, что она не была равнодушна к нему и все равно продолжал свою ужасную игру, все равно выводил ее из себя и заставлял ее сжиматься в один нерв. Сейчас; Эйдин отлично знал, что Мадаленна смотрела на него, но предпочитал рассматривать свои ботинки, вместо того, чтобы хотя бы один раз не окатить ее холодной водой.
— Сэр, — она повернулась к Харрису. — Есть еще одна причина.
— Какая? — нетерпеливо спросил он. — Объясните нам эту причину, Мадаленна, в конце концов, чтобы мы перестали гадать!
— Дело в том, что в конце марта я потеряла своего близкого человека, сэр, — говорить о смерти Филипа все еще было сложно. — Агроном Филип Смитон, он был очень близким другом моего дедушки, и, — она запнулась и судорожно сглотнула. — И моим. Он умер и оставил мне на попечение теплицы. По завещанию я должна была вступить во владения и возобновить их работу, а без должных знаний я этого сделать не могу.
— А почему вам не может помочь ваш дедушка? — поинтересовался Рочестер, и искоса Мадаленна увидела, как Эйдин быстро встал.
— Мой дедушка умер, сэр. Десять лет назад.
— О, — сконфуженно пробормотал профессор. — Я прошу прощения, мисс Стоунбрук, я не хотел.
Дедушка, бабушка, Филип, теперь к этому списку прибавился еще и Эйдин. Слабость накатила на нее, когда Мадаленна начала вспоминать списко всех своих потерь. Забавный принцип — терять всех, кого любишь; и почему он работал исключительно на ней, почему этот заклятый круг никак не мог разорваться? В кабинете повисла тишина, а Мадаленна желала, чтобы кто-нибудь закричал, разбил, выругался, сделал что-нибудь, что могло прервать этот странный звон внутри нее, который все нарастал, нарастал и никак не прекращался. В тот день в ней что-то сломалось, и с тех пор все никак не могло починиться. Мадаленна словно стала слепой; она старалась найти то, за что держалась, чувствовала, что это было совсем рядом с ней, и когда ей казалось, что она почти у цели, снова попадала в белую комнату. Дышать стало труднее, Мадаленна снова ощущала слабый запах сырой земли, и острое желание сбежать поднялось в ней с такой силой, что она подложила руки под ноги. Осторожное касание заставило ее вздрогнуть, и Мадаленна ощутила знакомое тепло. Такой жестокости она перенести не могла. Мадаленна резко отстранилась и увидела, как перед ней поставили стакан с водой.
— Это вам.
— Благодарю, сэр, — она не стала поворачиваться к Гилберту. — Но со мной все хорошо.
— Я лишь хотел позаботиться о вас.
— Благодарю, но я не нуждаюсь ни в чьей заботе.
— И все же, Мадаленна, — вступил в беседу Рочестер. — Может быть, вы подумаете?
— Я уже обо всем подумала, сэр. Это решение абсолютно взвешенное и обдуманное.
— Нет, я так не могу! — с отчаянием воскликнул Рочестер и упал в кресло. — Как раз накануне конференции в Глостере!
Профессор с таким безнадежным видом смотрел на календарь, что Мадаленна с тревогой оглянулась в поисках какого-то лекарства от давления. Она слышала, что в последнее время то у него шалило и совершенно не хотела быть причиной таких расстройств. Кто же знал, что она была так важна для университета? Если бы она знала это, то, наверное, первые три курса и вовсе тут оставалась ночевать. Профессор горестно вздохнул, и Мадаленна, не посмотрев в сторону Гилберта, взяла из его рук стакан и смочила водой носовой платок. С недавнего времени она переживала за всех мужчина в очках и с белой бородой.
— Прошу вас, сэр, не волнуйтесь так. — она вытащила из кармана склянку с глюкозой и протянула ее Рочестеру. — Вот, примете, это поможет.
— Спасибо, мисс Стоунбрук, — он похлопал ее по руке и слабо улыбнулся. — Это все погода, ничего страшного.
— С такими умениями вам стоило бы идти на медсестру, — тихо заметил мигом помрачневший Эйдин.
— Если бы это означало, что я могла никогда не встретить вас, обязательно пошла бы.
Он побледнел и отошел к окну; Мадаленна наблюдала за тем, как Рочестер выпивает стакан воды и молилась только об одном — чтобы ей дали возможность отчислиться, и чтобы этим документом не занимался Гилберт. Постепенно профессор опять порозовел, и из коридора послышались голоса студентов. Харрис и Рочестер переглянулись — у них у обоих были еще занятия, а они и так пропустили две пары из-за нее. Рочестер встал и поправил на себе пиджак и что-то прошептал заместителю декана на ухо; тот закивал и мимоходом взглянул на нее, а потом на Гилберта. Мадаленна уже хотела выйти из кабинета, когда профессор попридержал деликатно ее за руку и попросил остаться.
— Прошу вас, мисс Стоунбрук, подождите еще чуть-чуть, этот вопрос еще не решился. Эйдин! — окликнул он его; тот не повернулся. — Вот у тебя сейчас нет занятия, будь добр, займись обсуждением этого вопроса!
— А вы? — развернулся он к ним.
— А у нас лекции, — развел руками Харрис. — Не ты один преподаешь предметы в этом университете. Так что, будь добр, разберись. Мисс Стоунбрук, — он остановился на пороге и еще раз внимательно на нее посмотрел. — Пожалуйста, обдумайте все еще раз, я очень надеюсь на ваше благоразумие.
Хлопнула дверь, и они исчезли в коридоре. Замерли голоса. Мадаленна не могла сдвинуться с места, все смотрела на картину. Цвета за все время, казалось, стали еще более ядовитыми, и она потерла глаза. Гилберт ее не замечал; он размышлял о чем-то своем и ходил по кабинету, делая аккуратный круг по аудитории. Несколько раз он столкнул со стола письменный прибор, потом — стопку бумаг, и все это было сделано с такой отстраненностью, замкнутостью, что Мадаленна сжала посильнее глаза, только чтобы забыть и мягкую улыбку, и ласку. Исключительная доброта в любой момент могла стать исключительной жестокостью, и теперь она это понимала. И не собиралась в чем-то отставать. Ей было все равно на свои чувства, самым главным для нее стал только аграрный факультет и возможность хоть как-то приблизиться к мистеру Смитону. Тоска разрасталась в ней с каждым днем все сильнее. Эйдин машинально крутил в руках какой-то брелок, и, присмотревшись, она встала с места — все тот же закрытый зонтик из Италии! Как у него рука вообще поднялась его надеть?!
Ждать было нечего. Мадаленна подошла к канцелярскому столу, вытащила бумагу, подкрутила стул и принялась по образцу выводить первый абзац заявления на отчисление. Какое-то время Эйдин отрешенно наблюдал за ней, а потом вдруг встрепенулся и подошел к столу. Мадаленна чувствовала все то же тепло, запах лавандового порошка и еловый одеколон и строго приказала себе не напутать ничего в заявлении: она не собиралась его переписывать. Гилберт переводил взгляд с листка на нее, а потом вдруг отошел и открыл дверь. Когда он заговорил, голос его звучал все так же небрежно.