Знание! Кто «за»? Кто «против»? Воздержался?

Впрочем, раз уж мы условились не углубляться в проблематику государственного противодействия научному поиску, то этими замечаниями по поводу политических препятствий к расширению пределов известного здесь, пожалуй, стоит ограничиться и вернуться к строго внутринаучным коллизиям.

А для таковых коллизий очень точной аналогией является ситуация, когда комендант строящейся или действующей крепости проникается идеей, что отныне все новые успехи в окрестностях его детища должны связываться с его именем. И ради этого наш герой, опираясь на свой должностной статус, послужной реестр и личный авторитет, начинает исподволь осаживать наиболее “ретивых” соратников, с тем чтобы они в своём продвижении всегда оставались позади него (а ещё лучше, вовсе никуда не двигались, а занимались бы исключительно приёмом, сортировкой и описанием его трофеев).

При этом объективность требует признать, что даже те, кто прошёл полный цикл превращения в бывшего учёного и, оставив попытки самостоятельно открыть что-то новое, полностью сосредоточился на противодействии чужим поискам, всё же не встают в один ряд с откровенными врагами знания. Становясь на защиту невежества от всех остальных, кроме самих себя, мракобесы-И действуют как сторонники именно стабилизации границ познания. Так что если, с одной стороны, их раздражают совершаемые кем-то прорывы в сторону неизвестного, то, с другой стороны, не встречают в них сочувствия и попытки отбросить знание с уже достигнутых (при их участии) рубежей. Поэтому при отражении происков идеологических кочевников солдаты истины и мракобесы-И вполне могут выступать плечом к плечу, как союзники. И это обстоятельство много способствует маскировке процесса деградации научного работника в защитника невежества, из-за чего даже опытные исследователи, обсуждая с плодом такой трансформации свои планы, сомнения и предположения, могут не подозревать, что уже давно превратились для своего собеседника из партнёров в прямую угрозу, и что, соответственно, все сообщаемые ими сведения могут быть использованы против них.

Но и появление мотивированных подозрений, что некто, укрывшись под защиту прежних заслуг, в настоящем сознательно тормозит развитие знания, не сильно упрощает ситуацию. Ибо если учёный, исчерпав свой творческий потенциал, не находит в себе мужества признать это и вместо того, чтобы освободить путь для более способных коллег, начинает чинить препятствия их работе, то в интересах науки становится как можно скорее избавить её от бывшего учёного, хотя бы это и не совпадало с его собственными пожеланиями. Однако открыто выступить против научного авторитета – это значит, во-первых, сходу заработать ярлык, как минимум, самонадеянного нахала, как максимум, вражеского агента. Во-вторых, в ходе такого противостояния придётся решать поистине ювелирную задачу: не просто выбить из крепости изменника (или изменников), но и сохранить при этом саму постройку, которая ни в чём не виновата и не должна страдать из-за причуд своего автора. Ну, а в третьих, крепость есть крепость независимо от того, построена ли она с нуля честным трудом, занята в готовом виде хитростью или собрана из элементов других конструкций. Если более-менее прочные бастионы хоть кто-нибудь защищает, – а мракобесы-И, как показывает опыт, отличаются упорством и изворотливостью, – то их не взять лихим наскоком, тут потребуются и сила, и точный расчёт. А если дело уже дошло до подготовки серьёзной операции, то первым её этапом должна стать оценка соотношения сил и оперативной обстановки в предполагаемом районе боевых действий, а также анализ общей ситуации, сложившейся на идеологическом фронте.