Электронная книга - «Эльф из Преисподней. Том 2 (СИ)». Краткое содержание книги:
— Чего же?
— Поиска, как бы повеселиться, — улыбнулась Фаниэль, и я вернул ей улыбку, почувствовав в эльфийке родственную душу. Хотя направление тётушка избрала крайне нестандартное.
— А в чём заключается космическая программа Триумвирата?
Фаниэль задумалась, приложив пару пальцев к подбородку. Плюхнулась на диван и растянулась на нём, подняв ноги, отчего бесстыже заголились бёдра.
— Как там этот проект зовётся… Перводрево? Первосила? Ах, нет — «Яблоко Прасущего». Дурацкое название, знаю, но у Триумвирата никогда не было особых побед на публичном фронте, за исключением дизайнерских…
Похоже, для болтовни с тётушкой требовалось море терпения. Она чересчур легко сбивалась на любимые темы.
— И какова конечная цель «Яблока Прасущего»?
Фаниэль невинно захлопала глазами.
— Странно, что Финголфин не ввёл тебя в курс дела, перед тем как прислать сюда. Раньше у его рассеянности были границы. Триумвират давно вынашивает мечту заняться терраформированием Луны, чтобы перевезти туда всех Ат’Эде — то есть тех, кто готов ему подчиниться. Вот ракеты и летают туда, доставляя грузы на лунную базу.
Глава 13
Земная космология показалась мне по-своему обворожительной. Ещё в первые дни пребывания в новом мире я выяснил, что Земля представляет собой огромную шарообразную глыбу, плавающую в необъятной пустоте. Разительное отличие от дискообразного Мундоса, накрытого твёрдым небосводом, в который билась праматерия, не правда ли?
Суета здешних планет, мчавшихся по древним орбитам вокруг не менее древних звёзд, которые в свою очередь двигались вместе с галактикой… Куда же спешили галактики, я выяснить не успел: Фаниэль надоело просвещать пещерного жителя, не обладавшего и долей общеизвестных знаний.
Тем не менее общую идею я ухватил. Между Землёй и Луной лежали сотни тысяч километров, и рассчитать стабильные точки входа-выхода для портала на постоянно двигавшийся спутник с постоянно двигавшейся планеты было невозможно. Не говоря уже о том, что прямой проход с земной поверхности на лунную могло вызвать настоящую катастрофу.
Всё это не отвечало на вопрос, зачем Триумвирату так заморачиваться. Должны же быть более реалистичные пути для обретения жизненного пространства, чем колонизация Луны. После разговора с тётушкой я изучил глобус, обретавшийся в местной библиотеке, и нашёл на нём достаточно необитаемых песчаных и ледяных пустынь.
Но, в общем-то, меня не касалась политика манхэттенских эльфов. Они получили одобрение от предшественников российского императора на освоение космических просторов. Для русских это был прекрасный выход: пусть все отвратительные Ат’Эде уберутся подальше и оставят Землю людям. После этого с местного космодрома всё чаще стали запускаться ракеты.
Часть меня, та, что не брезговала достижениями смертных, хотела увидеть запуск вблизи своими глазами. Оценить совместные плоды от смеси техники и местной пародии на магию, изучить проекты насыщения атмосферы Луны и последующего её терраформирования. Это определённо было чем-то новеньким.
Но я сильно сомневался, что Триумвират даст мне залезть в его разработки и как следует покопаться в них. К счастью, его разрешение и не требовалось. Крепло подозрение, что именно за этими проектом следили за Пеленой, соответственно, Финголфин послал меня услышать последние новости от его шпиона.
Не расследовать же распространение наркотиков среди тертов. Вряд ли кому-то из Совета есть дело до того, чем травят себя люди — или что в них впихивают насильно.
Если шпион всё ещё жив и после визита к нему меня не начнёт преследовать репрессивный аппарат целого города, рано или поздно я докопаюсь до любопытных подробностей.
А пока что всё это можно смело выбросить из головы.
Первое рандеву было назначено на завтра. Зная, что встреча состоится во второй половине дня, я позволил себе поваляться в постели, переоткрывая мягкость одеял и топкую податливость шёлковых подушек. Эксперимент оказался удачным, но повторять его я в ближайшее время не собирался — выяснилось, от долгого лежания в кровати тяжелеет голова.
А ещё выяснилось, что к Фаниэль на огонёк заглянул гость. В большой гостиной, на диванчике возле потухшего кострища, сидел эльф в чёрной униформе Триумвирата. Знаковая фуражка с черепом и совой мирно устроилась на его коленях; в руках эльф держал фарфоровые блюдце и чашку и, перебрасываясь с тётушкой ничего не значащими фразами, потягивал травяной настой. Одна нога гостя расположилась на краю столика, на котором стоял чайник.
При моём появлении эльф повернул голову ко мне. Сверкнули запавшие глаза: один бледно-голубой, холодный, бесстрастный; второй — карий, налитый кровью и устремивший пустой взгляд сквозь меня.
Помимо гетерохромии, внешность гостя была заурядной. Его нельзя было назвать красивым — по меркам эльфов. Лопоухий, с чересчур широким подбородком на чересчур узком бледном лице, он производил впечатление этакого человеческого простофили, невесть зачем напялившего на уши удлинители. Даже кобура с пистолетом не вызывала ощущения угрозы.
Куда интереснее дела обстояли с внутренним миром гостя. Прежде я встречал такое всего несколько раз, и ни один из переживших особый ритуал не был способен к осмысленной речи, не говоря уже о функционировании в обществе.
Я имею в виду, конечно, расщепление духа.
Потому что своей души у эльфа оставалась всего половина. Она, источающая чистую муку и гнев, была грубо сшита с другой душой, насколько я мог судить, тоже эльфийской. Получившийся монстр был жутко уродлив и источал столь концентрированные страдания, что меня едва не скрутило от блаженства.
По эльфийским меркам существо передо мной было лишено чести называться Маат’Лаэде. Оно являлось продуктом бесчестного и безжалостного надругательства над сутью разумного существа.
И нет, это вовсе не походило на мои отношения с Нани! Его я мог изгнать в любой момент. А вот две несчастных эльфийские половинки некто обрёк на нераздельное сосуществование. Если вытащить нити, скреплявшие их, разум гостя непременно распался бы.
Если честно, я не понимал, как эльф ещё мог двигаться.
И вот это восхитительное чудовище, к которому я тут же ощутил глубокую симпатию, ибо оно насыщало мою суть, аккуратно поставило чашку с блюдцем на столик, чтобы поприветствовать меня.
— Если не ошибаюсь, Атананиэль.
— Верно.
— Гаэмельс эт’Вольклерун. Хотел бы добавить — к вашим услугам, но, боюсь, услугу мне задолжали вы.
Тут вмешалась Фаниэль.
— Вы о политике? Или будете бодаться, как молодые олени по весне, выясняя, кто кого облапошил? В любом случае мне с вами не по пути.
Не дожидаясь ответа, тётушка поднялась, изящно крутанув бёдрами, и прошла мимо меня к выходу. Я услышал её тающий шёпот: «Не будь идиотом», — на том участие Фаниэль в моём благополучии закончилось.
Я присел на нагретое эльфийкой место и потянулся к чайничку.
— В настое есть самогон, — предупредил Гаэмельс, — а вы ещё не достигли совершеннолетия, насколько я помню.
Его предупреждение пришлось кстати. Памятный вкус вина ещё жил призраком в моём желудке, и повторять опыт в ближайшее время не тянуло совсем.
М?.. Я должен был выпить просто назло Гаэмельсу? Но я же не ребёнок. Если бы мой поступок вызвал у него негодование, я бы, может, ещё подумал; но и тех эмоций, которые гость разбрызгивал вокруг себя, с лихвой доставало для того, чтобы получать истинное удовольствие.
Не так уж часто встречаешь разумных, которые владеют собой так идеально, что ничем не выдают боли, которая сопоставима с предсмертными муками.