Голый хлеб. Роман-автобиография
- Автор: Шукри Мухаммед
- Год: 2019
- Язык: русский
- Переводчик: Ольга Александровна Власова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Голый хлеб. Роман-автобиография». Краткое содержание книги:
– Как это голой? – спросил я.
– Даже еще больше, чем голая!
– Это как?
– Сам увидишь.
У Таферсети было небольшое состояние. Он получил его в свое распоряжение и продавал фрукты и овощи. Он жил один, вдали от своей семьи и даже говорил, что у него есть любовница, молодая красивая женщина, которая развелась после трех месяцев замужества. Мы взяли такси. Когда мы приехали, я немного заволновался:
– А где же сад?
– В нескольких минутах отсюда.
Ночь была очень красивой. Светила полная луна. Звезды. Теплынь.
– Она меня так любит. Она даже может покончить с собой ради меня, если я ее попрошу об этом. Несколько раз я бил ее до крови. Она уходила в ярости, я говорил себе: «Это в последний раз». Но через два дня она возвращается.
– А ты ее любишь?
– Я и сам не знаю. Привык к ней. Если любовь – это привычка, то да, я люблю ее.
– Тогда зачем же ты ее бьешь?
Мы остановились, чтобы хлебнуть по глотку портвейна.
– Я думаю, что ей доставляет удовольствие, когда я бью ее. Она мне перечит.
Тут мне подумалось, что Таферсети начинает вести себя с женщинами, как настоящий мужчина.
– Тебе везет.
– Почему?
– Потому что у тебя есть женщина, которая всегда под рукой.
Польщенный моими словами. Он улыбнулся:
– У тебя тоже будет женщина.
– Возможно.
Из сада до нас донеслись пение и музыка:
– Они уже начали.
Деревянная дверь. Керосиновые лампы. Чей-то голос:
– Кто там?
– Твой брат Таферсети.
Голос, поющий соло. Очень красивый:
О трудная ночь, не будем длить тебя.
Я глаз не сомкну, не сомкну в эту ночь,
Если бы любовь была рядом со мной,
То я не воспевал бы луну.
Мужчины и женщины сидят под деревом. Сад благоухает ароматами. Сильно пахнет мускусом. Мне подумалось: «Вот он, рай!» Прямо на земле – ковры и подушки. Брат Таферсети встретил нас с двумя стаканами вина в руках:
– Это потрясающе! Вино «Мускатель».
Мы были здесь самыми юными. Какой-то мужчина что-то шепнул на ухо молодой девушке, которая на мгновение вышла. Женщина лет тридцати подавала вино. Музыканты играли на мандолине и дербуке. Мужчина позвал:
– Аниса! Аниса! Аниса!
Все стали скандировать это имя. Появилась Аниса. Она ступала, пританцовывая. Она танцевала и улыбалась нам. Под комбинацией она была совершенно голой. Сам дьявол плясал в ее теле. Пьяный дьявол. Таферсети сказал мне на ухо:
– Видел ли ты в своей жизни что-нибудь такое же прекрасное?
– Нет. Даже в кино. Я никогда не видел девушки, которая бы танцевала с почти обнаженной грудью.
– Ну вот, смотри. Я надеюсь, что они поступят с ней так, как это было в прошлый раз. Знаешь, они ее положили голой в большой таз, вылили туда несколько бутылок испанского вина, а потом наливали себе в стаканы оттуда.
В андалузской песне поется:
О ночь, ты удержала красоту,
И счастье пришло,
Тебе даны слава и совершенство,
Но достоинство прекрасней.
Я достиг своей цели и надежды
На половине луны,
Наше свидание составлено из радости,
И мы собрались вместе.
Радость и покой наступили,
И мы – вместе.
Глава 7
Если на свете и был кто-то, кому я желал смерти, то это был мой отец. Я ненавидел его, как ненавидел и людей, похожих на него. Я уже не помню, сколько раз мне снилось, что я его убиваю. Осталось лишь одно: убить его на самом деле.
Я отказывался от ужина. Я предпочитал уйти из дома и пойти в кино. В своем воображении я поглощал курицу с горошком. Рука моя дрожала, когда я отрезал кусок мяса на блюде, находясь лицом к лицу с отцом. Почему он приводил меня в такое состояние безумия? Почему он внушал мне страх? Я ел, точно кошка, охотящаяся за птицами. Его эгоизм господствовал над нами, даже когда его не было в доме. Его воля была нашим выбором. Из-за всего этого я предпочитал съесть свою долю в одиночестве, в сторонке. «Это дурная привычка – есть в одиночестве», – говорили мне. Я про себя отвечал: «Не дурнее, чем присутствие отца». Мой отец был самим богом, его пророками и святыми вместе взятыми. Какой ужас! Ему удалось отвратить меня от всего, что мне нравилось есть.