Оrchard in formalin (СИ)
- Автор: Cursed Ellie
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Оrchard in formalin (СИ)». Краткое содержание книги:
И сейчас Скорпиус смотрит на потускневшие, витиеватой нитью выведенные слова через точку. Адрес. Углекислый газ вырывается из лёгких горьким смешком, от которого глаза режет.
— Ты совсем не изменился, да?
Так глупо ждать ответа от несчастного листа бумаги. Он ответит, возможно, если подарить вопросу письменную форму, но эта история закончилась. И Скорпиус здесь, чтобы сделать с ним то же, что сделал когда-то с ним один человек в коридоре, ведущем в директорскую башню. Освободить.
Прощай.
Так тривиально и нужно.
Взмах палочки. И призрак, словно пропуская через себя невербальное заклинание, поднимает на Скорпиуса ясный взгляд и смиренно кивает.
А пергамент вспыхивает пламенем, окаймляющим одинокую строчку посередине, пока она полностью не поглощается очищающим огнём.
Вот и всё.
Когда Скорпиус открывает глаза, он стоит в комнате уже совершенно один.
***
У его мигрени алый цвет. Ещё коралловый, неоново-красный, вишнёвый, лиловый, малиновый. Его мигрень всех оттенков оставленных на бокалах отпечатков губ, которые с большим трудом отмываются.
На этот раз потрескавшийся след пунцовый.
Он заливает бокал холодной водой и оставляет отмокать в раковине. Закидывается обезболивающим, потому что уже знает, что приступ сам по себе не пройдет.
Через шторы пробивается неприятный дневной свет, и он задергивает их плотнее.
Джеймс ненавидит дневной свет.
В нём всё выглядит хуже — таким, каким является на самом деле. Полумрак сглаживает изъяны. Свет вытаскивает их на поверхность и кидает в лицо все убогие грани дефектов. От обшарпанных стен до скоплений пепла в трещинах столешницы. От пожирающей слив коррозии до подранной животными прошлых жильцов обивки. От царапин на ламинате до высохших бордовых пятен на потолке. Его маленькая квартира наполнена этими деталями, которые умело прячутся от глаз чужих в тени.
Джеймс закидывает несколько спьяну промахнувшихся окурков в пепельницу. Наводит подобие приблизительного порядка. Осматривает студию на предмет не принадлежащих ему вещей — они любят случайно забыть какой-нибудь элемент одежды, чтобы наведаться через день-два. Но попавшаяся ему девушка, похоже, из его лиги. Одна ночь. Посредственное слияние тел. Никаких имен, никаких прощаний и немного самоуничижения на завтрак.
В холодильнике энергетик и завернутая в фольгу половина позавчерашнего сэндвича, который сразу летит в мусорное ведро. В морозилке бутылка прозрачного сорокаградусного пойла.
Джеймс закрывает ее со второй попытки и, разминая веки, плетется к незаправленной кровати. Не мешало бы поменять простыни, но сменный комплект мятой кучей валяется возле раковины уже с месяц.
— Джеймс, ты слушаешь? — Повышается голос в телефоне, зажатом между ухом и подушкой. — Какие-то помехи.
— Да. Я здесь. — Врет Джеймс. Он сам не знает, где он. — Так ты сможешь приехать? Я понимаю, что такие сборища не для тебя, но…
— Мам, я не пропущу твой день рождения. — Перебивает её Джеймс со всей серьезностью и буквально чувствует, как она улыбается на той стороне. Все прошлые годы он находил множества отмазок — учеба, диплом, стажировка. А сейчас находит необычайную закравшуюся нужду в её объятиях. — Ни в этот раз.
— Хорошо, — коротко отвечает Джинни, видимо, боясь сболтнуть лишнего, от чего сын может передумать. Или нет. — Отец тоже соскучился по тебе.
— По-моему, ты допустила несколько ошибок в слове «перетерпит». И с падежами промашка. — Получается более уныло, чем звучало в голове, и Джеймс решает закончить разговор, прежде чем она начнёт его переубеждать. — Ладно, мне правда пора.
Джеймс неразборчиво мычит в ответ на скручивающее органы слово, к которому он всё ещё не может привыкнуть, сбрасывает звонок и кидает смартфон рядом с собой. Взгляд упирается на заваленный кипами бумаг стол. Он должен был всю ночь просматривать десятки контрактов, но после проверки первой же сделки отведенное время показалось вполне себе достаточным для перерыва на ром и жгучую брюнетку. Теперь так совсем не кажется. Если завтра утром главный партнер фирмы не обнаружит у себя в кабинете отредактированные договоры и двойной американо без сахара, то Джеймс рискует остаться без практики.
Твою ж мать…
Головная боль возвращается синхронно с настырным тройным стуком.
— Твою ж мать… — Неужели, он ошибся по поводу этой особы? Джеймс, пошатываясь, направляется к дребезжащей двери, уже ненавидя кого бы там ни принесло в такую рань. Но спрессованная злоба развеивается, как только он смотрит в глазок. — Мою ж мать…
— Я отсюда чую твой перегар! Открывай, я с подарками!
Джеймс тянет дверь на себя — да, чем ниже стоимость жилья, тем больше хер, положенный на технику безопасности — и пропускает внутрь солнечный вихрь, еле успев перехватить всученный латте.
— С айриш сиропом, корицей и взбитыми сливками, — декларирует Лили, параллельно обыскивая пристанище брата на наличие любой провокационной херни. В прошлый визит она напоролась на полуголые свидетельства его любовных похождений в ванной.
— Ммм, спасибо, как раз собирался проблеваться.
— Всё для тебя, Джим.
Лили улыбается и после тщательного осмотра плюхается в кресло, отпивая из непроницаемого стаканчика свой зеленый чай жасмином. Это всегда зеленый чай с жасмином.
— Почему тут так холодно? На улице плюс двадцать. — Обычно, процентов восемьдесят её комментариев не требуют ответов, а на другие двадцать отвечать не хочется. — Так ты согласился приехать на мамин день рождения.
Джеймс прикладывается плечом к прохладной стене, растирая виски свободной рукой. Со стороны выглядит, будто он делает себе фейспалм.
— Это произошло минуту назад. Когда ты успела…
— Я вездесущая. — Лили играет бровями и тыкает пальцем в заваленный стол. — Этот Харви тебя не щадит. Нужна помощь?
— Какая? Придать сухому тексту художественной глубины? — Сестра тоже поступила в Колумбийский, но на факультет английского языка и литературы. — Не трогай там ничего.
— Я в последнее время увлеклась правом. Считай, хобби. — Какой была непоседой, такой и осталась. Лили, морщась, оглядывает неустойчивое нагромождение из стопок, запускает в них руку и достает подцепленное за лямку черное бра. Ну, блядь. — Мило. А что по поводу другого важного события на носу? Где приглашение? Я знаю, ты его получил.
Затея притвориться умственно отсталым сразу обречена на провал, но Джеймс решает попытать удачу, отрывая ладонь от лица и отыгрывая беспечное спокойствие.
— Не помню, куда-то закинул.
— Вот как… — Лили испытывает его на прочность долгим немигающим взглядом и пускается в более тщательный обход местных покрытых пылью достопримечательностей. И сразу уверенным лёгким шагом пропархивает к прикроватной тумбочке и тянет за торчащий между книг уголок конверта. — А это не оно?
— Да, — крыть нечем, — это оно.
— Джим, ты его даже не открывал!
— Просто руки не доходили. — Джеймс старается сохранить непробиваемое выражение, но оправдание звучит так глупо, что хрупкая выдержка сваливает с поднятыми руками. — Какая разница? Если ты не заметила, — он красноречиво обводит стоящий посреди квартиры стол, — я тут пребываю в рабстве у нарциссического психа. Мне не до приёмов.
На миг кажется, что Лили вернёт письмо на место и не станет выкручивать рычаг режима приставучей заразы до красной шкалы. Однако Джеймс знает свою сестру слишком хорошо. И главное её достоинство — ослиное упрямство. Если уж ей что-то взбрело в голову, она добьётся этого всеми немыслимыми силами. Так она смогла убедить отца после окончания Хогвартса отпустить её в Америку для подготовки к поступлению, каким-то образом выставив присутствие Джеймса по близости в положительном свете. Убедила ректорат дать ей стипендию — Джеймс уверен, что у них просто не было другого выбора выгнать её из кабинета. Убедила их с отцом поужинать в одном блеклом ресторанчике пару лет назад, когда тот приехал в Нью-Йорк на разведку под предлогом работы. Молчание было невыносимо долгим, а рассказы Лили об успехах Джеймса — неловкими, но по итогу отец протянул ему руку, и не сказать, что этот жест для Джеймса ничего не значил. Лили всегда побеждает. Бороться бесполезно.