Оrchard in formalin (СИ)
- Автор: Cursed Ellie
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Оrchard in formalin (СИ)». Краткое содержание книги:
Джеймс ни разу не оборачивается.
Ни на Скорпиуса. Ни на Хогвартс, стоя на платформе и ступая на ступеньку вагона отбывающего с платформы поезда.
Ни на людей, которые считают его идиотом, неблагодарным уродом и далее по списку.
Для Джеймса они перестают существовать вообще.
И он обещает себе только одно — никогда не жалеть.
========== Epilogue ==========
В его бывшей комнате теперь всё по-другому.
С возвращения в Мэнор прошло уже больше двух недель, но подходящего момента наведаться сюда просто не подворачивалось. Скорпиус хотел сделать это невзначай. Так, будто дверью ошибся или шёл в западное крыло и, позабыв о цели, заглянул внутрь на всякий случай — вдруг утерянная мысль вернётся. Так, чтобы не придавать большего, чем может себе позволить, значения.
Здесь всё изменилось.
Домовые эльфы по его личному указанию переделали всё помещение. Теперь вместо огромной кровати посередине стоит стол, вырезанный из цельного ствола старого дуба, деловые кресла без излишних вычурных элементов, гардероб заменился книжными стеллажами, а там, где был школьный уголок напротив окна, расположились белая софа и журнальный столик.
Скорпиус специально настоял на светлой цветовой гамме, так несвойственной для фамильного особняка. Сделать всё, чтобы столь разительное превращение стёрло любые пропитавшие стены воспоминания, не оставив ни одной детали, способной забросить его в прошлое.
И речь не о плаче, когда-то развивающемся по коридорам со сквозняком — Мэнор молчал уже много лет. Ещё с возвращения Скорпиуса после пятого курса. Просто взял и утих, как ребенок, понявший, что не добьётся ничего горькими слезами от уставшего родителя.
Скорпиус наполнил его собственной болью.
Тихой, безмолвной. Заключённой в отрешенности, с которой он просиживал несчитанные дни, упершись взглядом в раскинутый за стеклянной аркой задний двор, когда его присутствия не требовали светские рауты или редкие совместные ужины.
Перешагнуть порог даётся ему сложнее всего. Здесь даже воздух отличается от остальной части дома. Стерильный — вот наиболее подходящее определение. Словно этой комнаты никогда не было, словно в ней никто не жил. Абсолютная чистота.
Но одно появление Скорпиуса, вопреки слепой надежде, провоцирует пробуждение замурованного в ней призрака, будто тот ждал именно его. Жаждал воссоединиться с запертой внутри Скорпиуса частичкой, увезенной на долгие годы.
У призрака облик того Скорпиуса — сломленного и искалеченного, что видно только по неживым серым глазам. Он младше, ниже ростом, с чуть более мягкими чертами, хоть и такими же острыми. И благородно стоит на том же месте, где Скорпиус оставил его три с половиной года назад, надеясь, что, когда вернётся, там уже никого не будет.
Скорпиус проходит через свой новый кабинет и становится рядом, устремляясь на ту же точку, что и призрак. На выжженный ненавистью клочок земли посреди когда-то пышно цветущего сада.
Тогда, день за днем, Скорпиус сидел и смотрел на крохотный шрам, гоняя неунимающиеся мысли, вопросы, на которых не было ответов у мальчика, слишком рано посчитавшего себя взрослым.
Он сидел и смотрел. Выходил. Имитировал жизнь. Возвращался. Сидел и смотрел. И так по кругу.
Сидел, смотрел и не замечал, как шрам постепенно разрастается. Как под нацеленным гнётом увядают цветы и чернеет кора. Как каждое утро голых деревьев становится всё больше, а опавшие бутоны с листьями успевают сгнить за ночь без остатка.
Сколько домовики ни пытались, ни одно растение не оправилось от неведанного им заражения. Иногда магия совершенно бесполезна. И это тот самый случай.
Сад просто умирал. Бессмысленно и болезненно умирал, как и Скорпиус.
И всё же глубоко в душе Скорпиус всегда знал, что он будет здесь — терпеливо дожидаться его напротив окна в старой спальне, как бы её ни переделывали. И, на самом деле, Скорпиус рад встрече. Потому что он наконец-то готов попрощаться.
Посмотреть этому пареньку в глаза и сказать:
Ты молодец. Дело было не в тебе. Дело никогда не было в тебе.
У тебя получится жить по-настоящему. Ты будешь окружен любящими людьми. И найдешь ту самую любовь. Ту, что не причинит боли. Ту, что будет придавать тебе сил каждый день. Она совсем рядом, пусть и пока ты не видишь её. Ты будешь счастлив, Скорпиус. Я обещаю.
Слова, которые нужно было произнести намного раньше.
Но на всё нужно время. И никакого бреда про его чудодейственные свойства или возродившегося из пепла феникса.
Время — всего лишь отрезок. Он может быть любой длины. Истинное значение имеют люди, с которыми ты его проводишь. А чтобы вырастить что-то на пепелище, придётся проделать тонны работы. Пройти долгий путь, и, если ты не один, он даётся гораздо легче.
Скорпиус восстановился. Собрал себя заново по частям и в конце понял, что один кусочек остался лишним. И пришла пора его отпустить. Тот кусочек, что он мучительно вырывал из себя с корнем, уткнувшись в окно, но потом носил с собой, как талисман.
Даже спустя несколько лет, даже уехав во Францию и, казалось, забыв о ноше.
Понадобилось семнадцать дней, чтобы решиться переступить порог. Скорпиус потому и предложил вернуться в Мэнор на месяц раньше. Но сейчас самое страшное позади. И то, чего он боялся больше всего, обернулось маленьким беззащитным отблеском памяти, что сейчас вызывает приятно-печальную улыбку и пока стоит рядом по правую руку, готовясь уйти и напоследок оглядывая чем-то красивый в своём уродстве сад.
— Кое-что всё-таки не восстанавливается… — сам себе тихо проговаривает Скорпиус.
И что же делать?
— Просто жить дальше.
Скорпиус пожимает плечами и улыбается призрачному видению.
Осталась только одна мелочь, но настолько важная, что сердце всё же на мгновение спотыкается.
Но потянувшаяся к внутреннему карману ладонь замирает, когда Скорпиус слышит нарастающий отзвук шагов. А учтивый тройной стук в дверь прогоняет испугавшегося призрака. Этот стук всего лишь дань манерам — тому, кто-за ним стоит, приглашение войти не нужно. И Скорпиус умиляется этой тактичной обманке. Дверь бесшумно приоткрывается, и через узкий проём в него стреляют серьезные медово-карие глаза.
— Скорпиус, не хочу отвлекать…
— Ещё как хочешь. — Улыбается Малфой.
— Да, очень хочу! — Полушёпот поднимается до уровня сигнала тревоги. — Если ты сейчас же не спустишься, то чаепитие с твоим прибывшим отцом закончится дуэлью ни на жизнь, а на смерть. Давай быстрее!
— Дай мне три минуты.
Скорпиус едва сдерживает смех, представляя разворачивающуюся внизу картину. Поспешить, и правда, стоит. И как только эхо в коридоре стихает, снова тянется к подкладке пиджака, ощущая вернувшееся невидимое присутствие.
Аккуратно сложенный пергамент, зажатый между пальцев, весит больше, чем должен с виду. Он вобрал в себя так много пережитых эмоций, чувств, среди которых положительных жалкая горстка не наскребется. И оттого убрать его с груди, как скинуть давящий гранитный камень.
Скорпиус раскрывает лист — пожелтевший от времени, но в остальном безукоризненно сохранившийся. Его оберегали, заботились, в то время как он причинял своему носителю лишь разрушительную боль, которая злую шутку сыграла, запутавшись в своих намерениях, и в итоге только закалила.
По идеально ровным швам от сгибов можно прочесть, что к нему не притрагивались очень давно. Даже, когда пару лет назад еле ощутимое тепло от проявившейся надписи обожгло грудь Скорпиуса и выбило почву из-под ног.
Всего несколько слов, просвечивающихся при поднесении к лампочке — до обидного кроткая парцелляция, так и не удосужившаяся прочтения. Потому что с него было достаточно. Он только начал оправляться и не мог позволить себе снова стать тем наивным мальчишкой и бежать сломя голову к затягивающему в пучину омуту по одному зову.