Оrchard in formalin (СИ)
- Автор: Cursed Ellie
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Оrchard in formalin (СИ)». Краткое содержание книги:
— Тедди, успокойся, пожалуйста. — Скорпиус неосознанно на одних инстинктах загораживает Джеймса, уперев ладони в разгневанного кузена.
— С каких пор ты на его стороне? — В покрасневших глазах столько укора. — Он чуть не убил Виктуар!
— Да я ни на чьей стороне! Но ты не прав, это несчастный случай.
— Люпин, мне напомнить о твоём статусе? — От голоса Лоркана волосы встают дыбом. — Возьми себя в руки.
— Да, Тедди. Шёл бы ты отсюда. — Подначивает близнец.
— И чем зажиматься по углам, прочти Виктуар пару лекций о правилах квиддича, как придёт в себя. — Дыхание Джеймса опаляет затылок, и Скорпиуса немного покачивает, совсем не вовремя. Он оборачивается, не отрывая одну ладонь от Тедди, а вторую кладет на солнечное сплетение Джеймса, и тот еле вздрагивает, но не отшатывается.
— Не надо, Джеймс… Вы оба, хватит.
— Вот тебе лекция, Поттер. — Тедди подается вперед, несмотря на сопротивление, будто Скорпиуса тут вообще нет. — Ты поднимешься наверх, соберешь чемоданы и сядешь на поезд до Лондона. Я не отступлю. Ты вылетишь из школы, и я лично дам тебе пинка. Ты больше никому не навредишь. К превеликому счастью, ты сделал всё возможное, чтоб ни у кого и слова не нашлось в твою защиту. Даже у разочарованных родителей. И уж поверь, я утешу их, когда они будут плакаться, почему их сын вырос такой мразью.
Кажется, дар речи пропал у всех.
Скорпиус обескураженно выискивает на лице незнакомца черты того самого Тедди, которого он знает с детства, но обнаруживает только сломленного человека. И ударивший по барабанным перепонкам утробный смех не может принадлежать Джеймсу. Но позади Скорпиуса именно он, и ладонь сотрясается, заражаясь именно от его грудной клетки. А потом тепло уходит из-под пальцев.
На миг простреливает благодарная мысль. Джеймс должен понимать, под влиянием какого состояния Тедди сказал всё это. Должен сейчас просто уйти, оставив того в мнимом выигрыше. Пусть и не показав виду, пусть посмеиваясь, но уйти. Джеймс даже начинает вроде бы отворачиваться, ослепляя бдительность присутствующих. Скорпиус слышит облегченные выдохи, включая собственный.
Но потом звучит щелчок некоего переключателя. И его отталкивает в сторону практически на Лисандера, а Тедди, как в замедленной съемке, с неестественно запрокинутой головой падает на лопатки.
***
Джеймс вбегает в туалет с одной целью — не выплюнуть содержимое желудка посреди коридора, но позывы сходят на нет, как только он встречает своё отражение. Он мог выбрать любое другое место, но ноги принесли его именно на проклятый второй этаж.
Рука ужасно пульсирует, будто отвыкла от преподавания уроков чужим мордам. Посылает сигналы, чтобы её пожалели, а Джеймс срать хотел на корчащуюся от боли конечность, продолжая вглядываться в зеркало и осторожно подступать ближе. Границы размываются всё сильнее с каждым шагом, пока застилающая пелена одним движением ресниц не спадает влажными дорогами по щекам.
Идиотка, блядь!
Осколки разбиваются на ещё более мелкие части об раковину. Тупая боль превращается в режущую. Он не виноват. Просто рикошет.
Чернила кляксами капают на белоснежную поверхность. Немного колеблются и под силой притяжения сбегаются к сливу, оставляя красные следы, и закручиваются в водовороте, выпущенном из крана.
Джеймс смыкает со всей силы веки, но вместо мглы видит летящую вниз Виктуар. Открывает, и с уцелевших зеркальных сот на него взирают десятки обомлевших глаз столпившихся в последний момент свидетелей. И среди них так выделяются одни — почти прозрачные. В них палитра аквамариновых красок померкла.
От свежевыжатого страха, который распространился на Джеймса за считанные миллисекунды.
И он сбежал. Снова. Но иначе его бы вывернуло наизнанку прямо там.
Джеймс смотрит на израненную руку. Пара довольно крупных стеклянных заноз сверкают между костяшками, и он медленно вынимает их, растягивая неприятные ощущения, под отскакивающие набатом от стен обрывки слов Люпина вперемешку с жалкими оправданиями.
Конченый придурок! Ты сам, Джеймс.
Всё сказанное — правда. И ты заслужил её, как и пропустить от него пару раз по роже. Но слова бьют больнее. Преднамеренно ли?
Всё, что нужно было — сдержаться. Позволить Тедди выговориться, по-своему отомстить за искалеченную девушку.
И Джеймс соврет, если скажет, что недолго думал перед замахом. Что дальнейшая перспектива не пронеслась в сознании достаточно раз, чтобы обозначиться единственным проложенным путем — на выход.
Думал. Пронеслась. Но он так заебался. Израсходовался.
И как главный реагент — пылающая отметина на груди от ладони. Просочившаяся даже через слои одежды метка, которая всё ещё ноет, напоминая о каждом отбитом решении, принятом за эти месяцы. Кажется, им не будет ни конца ни края, если насильно не остановить, задушить собственными руками, перекрыть кислород.
Потому что потом выпутаться будет уже невозможно.
А тут Тедди. Вручает ему горячую путёвку в мир, где всё новое, но по-старому. Где Джеймса не будет коноёбить от внутренних противоречий каждый день. Где он сможет сохранить всё в жизни на своих местах. Он захлопнет дверь, перечеркнёт главу, в которой сплошной сумбур и повествование никак не выстроится согласно законам логики. Где в каждой строчке одно имя, как бельмо на глазу.
И как назло, протяжный скрип оповещает об обратном в точности раскладе.
Дверь распахнута.
В зеркальной паутине отражается знакомый до мельчайших вновь насытившихся оттенков взгляд. А спесь уже давно смылась в водосток вместе с алыми разводами.
Их разделяет несколько шагов. Их всегда что-то разделяло.
Принципиальное равнодушие, неприкрытая ложь, упрямство.
Но сейчас — только несколько шагов.
И Скорпиус преодолевает их так просто, что в груди сходит лавина очередных обломков, снова откладывая сроки завершения реконструкции. Дотрагивается невесомо до плеча и, судя по судорожному вздоху, собирается что-то сказать. Но шанс, что Джеймс не среагирует в своём долбаном стиле как в русской рулетке, где заряженный патрон — честный ответ, а всё остальное — пустое враньё, от которого обоим будет больнее в равной степени.
Поэтому Джеймс под мерещащееся внутри тиканье стрелок, движущихся в неправильную сторону, затыкает его самым нужным и верным способом.
Целует именно так, как мечтал ещё до того, как скрытое желание обрело форму и вылезло на поверхность. Глубоко, чувственно и в то же время требовательно. Скорпиус протестно мычит ему в рот только первое бесконечное мгновение, гулким эхом забираясь под рёбра, на которых расцветают тысячи крохотных бутонов, и сразу сдаётся, податливо раскрывая губы.
Джеймс тонет в умопомрачительной смеси ароматов, один в один повторяющих недавно приготовленную амортенцию, выпавшую ему на зачете.
Целует, стирая из памяти все приторно-грязные образы побывавших в его постели девушек.
Целует, впитывая вкус, как в последний раз.
Целует до боли во всем теле, которое ломит от нехватки дозы.
Но Джеймс не доводит поцелуй до пошлости, хотя между ними она и невозможна. Каждое прикосновение, каждое наслаждение изначально правильное. Просто сейчас Джеймсу хочется упиваться одними так рьяно отвечающими ему губами, сминать шелковистые волосы, несмотря на саднящие от малейшего движения раны. Хочется оставить Скорпиуса именно таким — чистым. А Скорпиус, несомненно, самое чистое и светлое, что с ним случалось.
И Джеймс, однозначно, его недостоин.
Остается надеяться, что Скорпиус скоро это тоже поймет. И Джеймс исчезнет из его жизни так же, как несколько выведенных когда-то строк на связывающем их клочке бумаги.
Джеймс разрывает жизненно необходимый контакт первым, оглаживая точенную фарфоровую скулу. И, не удержавшись, забирает губами несколько солоноватых горошинок застрявших в поразительной красоты ресницах. Блядь, законно вообще быть настолько невероятным? И глупый вопрос — почти чистосердечное признание — готов сорваться, но с плеском бухается на дно желудка, испуганный переменой на лице, обращенном куда-то за спину.