Оrchard in formalin (СИ)
- Автор: Cursed Ellie
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Оrchard in formalin (СИ)». Краткое содержание книги:
— Как неудобно. — По представшему в проходе Лоркану совсем не скажешь, что он испытывает какие-либо неудобства. Даже удивлённую физиономию не постарался состроить. А Джеймс, взамен того, чтобы сделать вид, что он тут вовсе не занимался нетрадиционными во всех отношениях вещами, и с места не двигается, продолжая удерживать в объятьях подрагивающего слизеринца, и кивает с вызовом, мол, «Чё надо? Я занят». — Джеймс, тебя ждут в кабинете директора.
— Как неудобно. — Усмехаясь, вторит Джеймс.
— Вопиющее! Варварское нарушение! В стенах школы!
Макгонагалл то встает со своего кресла, то садится, тут же подскакивая, будто напарывается задницей на кнопку. Морщинистая кожа елозит по черепу, натягиваясь и собираясь обратно. И боже, она что, опять хурмы переела?
С картин в человеческий рост на Джеймса поглядывают своими старческими зеньками бывшие директора. Один — самый стрёмный — без остановки перебирает проклятия мерзкими губёшками. А другой — прямо за спиной Макгонагалл, чьё имя Джеймс не сможет забыть благодаря примитивной отцовской фантазии в выборе имен, смотрит со странным застывшим сочувствием. И Джеймс в качестве точки созерцания выбирает первого.
Утомительное мероприятие.
Но старуха возвращает внимание, стукнув ладонью по столу. Джеймс бы советовал быть аккуратнее с трухлявыми костями, так и перелом заработать можно в её возрасте. Но выдает немного другое.
— Два из трёх. Профессор. — С пренебрежительным ударением на последнем. — Вопиющее — да. Варварское — возможно. В стенах школы? Эм, ну как бы нет. Рядом со школой.
— Мистер Поттер, не в вашем положении паясничать! Вы осознаёте всю серьезность ситуации? — О, не представляете насколько. Пиздец тот ещё. — Вы в присутствии учеников и преподавателей позволили себе проявление насилия. Староста школы настаивает на Вашем незамедлительном отчислении! И вы всем своим видом вынуждаете меня последовать его рекомендации. Сядьте ровно, Поттер! Вы в кабинете директора.
— Да? Я и не заметил. — Джеймс наигранно удивленно озирается и немного ёрзает, по факту оставаясь в той же вальяжной позе.
— Какое нахальство! Ваш отец — национальный герой, — спасибо, что напомнила, — глава аврората! Мне стыдно вызывать его в срочном порядке ради такого недостойного разбирательства. Но вы не оставляете мне выбора. И если мы не придем к консенсусу, который устроит преподавательский состав и мистера Люпина, в частности, вам придётся покинуть Хогвартс, не закончив семестр и без допуска к экзаменам. Вы меня поняли?
— А яиц-то хватит? — Вполголоса бормочет Джеймс, и старуха, конечно же, его не слышит, улавливая только тон, и по-совиному выпучивается на него в упор. Она даже не представляет, насколько комично выглядит, Джеймс еле сдерживается.
И вот он — решающий момент.
Можно было бы поломать комедию, посмотреть, как быстро явится отец. Великолепное было бы зрелище. Под трибунал пошёл бы именно он, хоть и формально виновник торжества — Джеймс. Интересно, как отец бы оправдывался за то, что вырастил такую мразь, если цитировать драгоценного Тедичку.
Или не оправдывался бы. Может, отец и пальцем бы не пошевелил ради него. Вверил бы судьбу Джеймса в руки старухи — пусть сама решает. Притом даже не сам, а прислал бы патронуса. У него есть два запасных ребёнка — гораздо менее проблемных. А с Джеймсом всё кристально ясно.
Да, это было бы в духе Гарри Поттера — не приходить, когда нужен.
И хера с два Джеймс будет зависеть от него.
Джеймс справлялся без его участия всю жизнь. И сейчас тоже справится.
А старуха-то всё пялится, не моргнула ни разу.
Что там было? Ах да, яйца.
Выдерживаемая пауза, сопровождается скрежетом проворачивающихся шестеренок в голове. И когда они завершают цикл, Джеймс, наконец, выполняет указание и выравнивается в кресле. А затем победно тарабанит ладонями по подлокотникам и встает.
— А знаете что? Всё верно. Нахуй.
— Поттер!!!
— Я с глубочайшей радостью соберу вещи и съебусь из этой шараги. — Джеймс разворачивается, чтобы низко поклониться побагровевшей от бессильного возмущения директрисе. — Спасибо за вложенные усилия и нервы. Счастливо оставаться!
Громогласная фамилия разбивается о резное дерево так, что дверь сотрясается за его спиной. И Джеймс чувствует себя лучше, чем когда либо, пока лестница медленно спускает его из башни. Он будто держит в руках золотой билет. Сердце бьётся в ажиотаже, играя триумфальную мелодию. И пусть рядом нет болельщиков — только пафосная горгулья, но он слышит рёв стадиона.
Ровно до того момента, как он ступает за угол в широкий коридор и утыкается в две ожидающие фигуры. Поодаль друг от друга, словно они не вместе пришли сюда, словно не ждут одного и того же человека.
И если Лоркану хватает только одного пристального взгляда на Джеймса, чтобы прочесть исход и одновременно выразить всё, что думает по этому поводу.
То Скорпиус, мягко говоря, образцовый пример состояния на взводе. А Джеймсу хочется о стену приложиться. Потому что не учёл в своём охуенном плане эту встречу.
Он ведь попрощался со Скорпиусом в грёбаном женском туалете.
Авансом. Давая себе самому некую поблажку уйти красиво, по-английски.
На самом деле просто струсив.
Всё чтобы не захлебываться сейчас в бушующем свирепом шторме, неизбежно движущемся на него.
Скорпиус останавливается в нескольких дюймах — терять то уже нечего — и с таким обвиняющим упрямым требованием заглядывает в глаза, что Джеймс всерьез задумывается вернуться в кабинет директора и молить о прощении на коленях. Уж лучше унижение перед старухой, чем это испытание.
И он сам понимает, насколько подло выглядит привычная ухмылка — на автомате выдавливаемая защитная реакция, но ничего не может с ней поделать. Он же Джеймс. Эгоист, который вышвыривает людей из своей жизни, как ненужный мусор. Всё просто. Было просто. До тебя.
Это болезнь, не оставившая в нём живого места. И, возможно, Скорпиус бы смог исцелить его. Только способ сравним с кровопусканием. Но то лишь голая иллюзия, мучительное утешение, дающее умирающему ложную надежду на выздоровление, одновременно оттягивающее и приближающее неминуемый итог.
Внутри Джеймса всепоглощающая пустота, и сколько ни пытайся её заполнить, всё ускользает, растворяется во тьме без остатка. И поэтому он не способен ничего дать Скорпиусу кроме этой кривой ухмылки. Она же — освобождение. И впервые он поступает не эгоистично.
Он почти в этом уверен. И надеется, что голос не дрогнет.
— Неплохо сыгрались, да?
Так и не распустившиеся бутоны умирают от льющейся отравы, и Джеймс сжимает зубы от боли.
— Свободен, малыш.
Слова со звоном разбиваются о каменный пол. А Скорпиус…
Скорпиус выглядит как оболочка, у которой внутри всё рухнуло, держащаяся только благодаря аристократичному внешнему каркасу.
Но порезы со временем заживают. Кости срастаются. Переживет.
Джеймс забирается пальцами в гладкие нежные пряди, треплет, портит безупречную укладку и уходит. Проходит мимо, но будто сквозь, не убирая руку до последнего.
И когда прикосновение разрывается, какая-то частица Джеймса отделяется от тела. Отделяется и остается в ведущем в директорскую башню коридоре навеки.
Ты прав, Скорпиус. Я уничтожаю всё, чего касаюсь.
Но что бы ты ни сказал тогда, ты всё равно видел меня лучше, чем есть на самом деле.