Электронная книга - «Вечность длиною в год (СИ)». Краткое содержание книги:
- Не пойду. Точно не пойду, Мэри. Скажу, что заболел. Нечего мне там делать, ни к чему хорошему это не приведет. Не пойду, не пойду, не пойду… - как заведенный шепчу я, нервно теребя подол кукольного платья.
Хотя, наверное, Антону тоже страшно у меня. В школе не учат, как вести себя с людьми при смерти, он и так старается быть деликатным. А все эти небольшие инциденты, как, к примеру, сегодняшний случай в моей комнате - мелочи, на самом-то деле. Не думаю, что он сознательно хочет разозлить меня, смутить или обидеть. Просто я - это минное поле. Никогда не знаешь, когда рванет. Но Антон все равно приходит. На вопрос “зачем?” я уже не пытаюсь ответить, но сам факт остается фактом - приходит. Терпит, старается для меня. Так неужто я настолько труслив, что не могу ответить тем же? Если Антону так хочется - опять же по неведомой причине - пригласить меня в гости, так почему бы мне не постараться. Я, кажется, никогда не старался раньше ради людей. Всегда все делали для меня - чтобы Кирюша радовался, чтобы Кирюше было хорошо. А я-то сам! Ни разу не пытался даже уступить, перебороть собственные страхи и сомнения! Может быть, пора?
- Мэри, Мэри… И что он такой хороший, м? Будь другим - я бы отказался. Мне страшно, Мэри. А так… Обещал ведь… Ты вот, например, можешь представить Антона Миронова, который не сдержал бы обещание? - я тяжело вздыхаю и сам же отвечаю на свой вопрос: - Вот и я не представляю. И что теперь делать? Идти?
На эти вопросы я так и не даю ответа. Ей-богу, неизвестно еще, доживу ли я до утра. Строить планы в моем случае - такая откровенная глупость. Эта мысль немного меня успокаивает, сердце наконец-то стучит размеренно и ровно, тревога по каплям покидает мое измученное тело. Я чувствую, как накатывает сонливость, и с радостью проваливаюсь в глубокий сон.
========== Глава 13 ==========
Октябрь, 19
Я стою перед расколотым зеркалом в ванной, ладонями приглаживая волосы. Ничего не помогает, они все равно торчат во все стороны. Их черный цвет только подчеркивает мою бледность и темно-фиолетовые круги под глазами. Неудивительно - ночью я почти не сомкнул глаз. Сжимал в руках Мэри и думал, думал, думал… Пытался представить визит к Антону в подробностях, убедить себя, что это совершенно не страшно, но, как назло, яркими картинками в голове появлялись лишь те ситуации, в которых я могу опозориться. Но больше всего, конечно, меня пугала возможность того, что мне может стать плохо в гостях. Закружится голова, либо начнет тошнить - да что угодно может случиться! И что тогда делать? В чужом доме вряд ли получится запереться в ванной или полежать, а просто уйти, как это бывало в подобных случаях в школе, Антон мне наверняка не разрешит. Он же ответственный, он не может оставить человека, которому нехорошо. Это самовнушение, конечно, не обошлось без последствий: за ночь я успел взрастить свои страхи до размеров огромных когтистых монстров. И вот теперь уже добрых десять минут стою возле зеркала и занимаюсь самовнушением, в тщетной попытке взять себя наконец-то в руки.
Выходит плохо. Выражение моего лица остается таким же напряженным: зрачки расширены, уголки рта скорбно опущены вниз, будто у грустного несмешного клоуна, между бровей глубокая складка. В общем, я выгляжу перепуганным до смерти и в такой же степени жалким. Мама на кухне напевает песенку о дружбе из старого советского мультика, и я морщусь, словно от зубной боли. Мама в восторге от предстоящего визита, будто я собираюсь на чай к английской королеве, а не к однокласснику. Честно? Я надеялся, что она меня не отпустит - в школу ведь не пускает. Но мама восприняла эту новость с небывалым энтузиазмом. За последние несколько дней имя “Антон” я слышал из ее уст чаще, чем привычное “Кирюшенька”. Вчера мне и вовсе приснилось, что она сшила ему белый балахон из наших старых простыней: у нее было блаженное одухотворенное лицо, и под нос она бормотала “Антоша хор-р-роший”. Я проснулся от собственного нервного хохота, перешедшего в надрывный кашель, и потом долго не мог уснуть, растревоженный этим шизофреидальным видением.
- Кирюша, ты в ванной? - доносится до меня непривычно бодрый мамин голос. Я тяжело вздыхаю, в последний раз встречаясь взглядом со своим отражением. Ну, что, братец, выполним миссию “в гостях у Антона”? Конечно, выполним… Куда деваться? Наверное, расскажи я кому-то о своих страхах, с меня бы просто посмеялись. И правда, что такого ужасного в визите к однокласснику? В конце концов, не на свидание же он меня зовет. Я нервно по-дурацки хихикаю от собственных мыслей, но тут же хмурюсь вновь. Не до смеха сейчас. Может, это глупо, но мне действительно страшно, что я опростоволошусь на чужой территории. Там необходимо будет играть по правилам Антона, а я не уверен, что знаю его правила.
- Да. Иду, - отзываюсь я. Хлопаю себя по щекам, пытаясь хотя бы немного убрать мерзкий синюшный, будто у мертвеца, цвет кожи. Все бессмысленно, конечно.
В комнате быстро хватаю непривычно легкий без учебников и тетрадей рюкзак и, замешкавшись мгновение, впихиваю туда свою Мэри. Так мне будет проще - с моим маленьким невзрачным ангелом-хранителем.
- Ну, все, мам, я пошел? - вопрос звучит жалобно, в нем отчетливо слышна мольба. Родная моя, посмотри, разве могу я быть хорошим другом? Я же болен, я тяжелая обуза, неужто ты этого не видишь за пеленой материнской любви? Впервые мне хочется, чтобы она запретила мне идти - потрогала лоб, нахмурила тонкие брови и бескомпромиссно потребовала, чтобы я возвращался в постель. Но мама не просит. Она в восторге отмечает, что у меня нет температуры, и я, словно слепой котенок, тянусь за ее теплой ладонью. Быть может, капля воодушевления передастся мне методом диффузии или воздушно-капельным путем?
- Иди, конечно, Кирюша, - мама приглаживает мои волосы и огорченно цокает языком. Она раньше делала так папе, и у меня болезненно сжимается сердце. Но мама, кажется, не замечает: осторожно, но настойчиво берет меня под локоть, видимо намереваясь увериться, что я действительно ушел, а не спрятался где-то под кроватью. Дикий ты, дикий, Кирилл Краев, словно зашуганный зверек, кусающий протянутую для ласки руку. Это же надо быть настолько неблагодарной сволочью и злиться - да, черт побери, злиться! - на Антона за его приглашение? Но разве это зависит от меня? Я - всего лишь сосуд Болезни. Она царица в моем теле, под Ее контролем зарождаются мои эмоции. - Позвони, когда придешь, не забудь! Если у Антона нет стационарного телефона, то одолжи его мобильный, ясно? Ох, надо тебе все-таки со следующей получки купить хоть бэушный, а то не дело.
Мама тяжело вздыхает, и я опускаю взгляд. Из-за моей истерики теперь нужно делать незапланированную покупку. Браво, Кирилл, ничего не скажешь!