Электронная книга - «Вечность длиною в год (СИ)». Краткое содержание книги:
Через несколько минут мы затихаем. Тишину нарушает мобильный Антона, он мгновение смотрит на экран, а потом, улыбнувшись, принимает вызов.
- Привет, Катюш, - я как-то мгновенно напрягаюсь. Не думаю, что его девушка в восторге от нашего общения, и я опасаюсь, что она начнет требовать объяснения этой такой непонятной дружбе. Сможет ли Антон ей соврать? Или скажет правду? Предаст меня? - Нет. Я не приду. Может, позже, но не обещаю. Да, я позвоню. Пока, - он прячет телефон в карман и обращается уже ко мне: - Ну что? Пойдем ужинать?
- Антон, тебе не стоило… То есть она же может обидеться, и вообще… Это же понятно, что вечер со своей девушкой для тебя предпочтительнее, чем ужин со мной и моей мамой…
- Катя моя подруга. Не девушка, - Антон перебивает меня, я же давлюсь окончанием фразы. А как же..? Мне всегда казалось, что они очень близки.
- Да? - недоверчиво уточняю я.
- Да, - кивает Миронов. Он улыбается, как долбанная Мона Лиза, словно знает тайну бытия, и мне хочется врезать ему просто в нос. Ну, извините, что я не очень-то разбираюсь в перипетиях личных отношений! - А теперь пойдем домой, Кирилл. Ты снова ошибся. Я предпочитаю ужин с тобой и твоей мамой. Я выбираю вас.
========== Часть 12.1. ==========
Октябрь, 15
- Кирилл, твоя мама говорит, что у тебя появился друг, - Анна Аркадьевна вопросительно приподнимает бровь. Ждет, когда я сам начну говорить. За несколько лет, в течении которых длятся наши сеансы, я отлично успел запомнить, что не в ее правилах давить. Я могу молчать, нахохлившись, словно замерзший воробей, и она все равно не решится настаивать. Иногда, конечно, может сказать что-то наподобие “я хочу тебе помочь, доверься мне”, но не более того.
- Не думаю, что “друг” - это правильное слово, - я сам себя удивляю. Не помню, когда откровеничал последний раз. Кажется, никогда. Для меня сеансы у Анны Аркадьевны - это еще одна неприятная обязанность, очередное напоминание о моей болезни. Меня всегда раздражало, что я, будто какой-то невменяемый псих, обязан отчитываться о своей жизни и переживаниях постороннему человеку. Но слово, как известно, не воробей, поэтому я только отвожу взгляд, в ожидании, что вот сейчас меня начнут “лечить” по-настоящему. Сам виноват, дал повод.
- Почему, Кирилл? Что не так со словом “друг”? - спокойно интересуется Анна Аркадьевна. Быть может, она и удивлена, что я ответил, но вида не подает. В конце концов, за ее бесстрастность ей платят деньги.
- Ну-у-у… Мне всегда казалось, что дружба должна быть обоюдной, - вконец смутившись, ворчу я. Черт, кто тянул за язык? Промолчал бы и, возможно, она уже отпустила бы меня.
- Да, думаю, это верно. Хочешь чая? - неожиданно спрашивает Анна Аркадьевна. Я удивленно вскидываю взгляд, в первую секунду думая, что ослышался. Да уж, сегодня явно особенный день. В этом кабинете я лишь несколько раз пил успокоительное. Чай - никогда. - Что смотришь так испуганно? У меня вкусный травяной чай. Хорошо?
- Да… Хорошо, - почему-то соглашаюсь я. Анна Аркадьевна улыбается, встает из-за стола, я же рассматриваю свои руки, сложенные на коленях. Я не хочу говорить об Антоне. Не хочу произносить его имя, говорить, какого цвета у него глаза, какого он роста, называть его любимые книги или рассказывать о нашем детстве и общих воспоминаниях. Наверное, я просто подсознательно боюсь, что узнав, какой же мой так называемый “друг” идеальный, Анна Аркадьевна поймет истинные мотивы, по которым он общается со мной. И когда я увижу это снисходительное понимание в ее взгляде, - а я уверен, что увижу! - то просто не смогу и дальше тешить себя пустыми надеждами. Не смогу думать, что во мне еще осталось что-то настоящее, полноценное, превращающее меня в личность, а не в оболочку без содержимого.
Тяжелый вздох невольно срывается с губ, и я нервно ерзаю на стуле, чувствуя себя не в своей тарелке еще больше, чем это зачастую бывало в этом кабинете. Зря я согласился. Не буду же теперь пить чай и молчать? Нужно будет говорить, притворяясь, что это у нас дружеская беседа, но никак не завуалированная попытка вытащить из меня как можно больше эмоций, чтобы потом составить мнение о моем душевном здоровье. Но встать и уйти я не могу. Мама огорчится, да и все равно рано или поздно мне снова придется заявиться сюда. Извиняться за неподобающее поведение. Объяснять, что это все нервное, ведь я как-никак смертельно болен и долго не протяну. Как будто об этом возможно забыть хоть кому-то из моего окружения, как же…
- Держи, Кирилл, - мелодичный голос вырывает меня из тягостных мыслей. Анна Аркадьевна протягивает мне крошечную чашечку на блюдце, и я в последнюю секунду сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Английское чаепитие, ей-богу.
- Спасибо, - произношу я, делая глоток. На вкус это значительно лучше, чем дома. Наверное, только моя мама считает, что полезная еда - невкусная еда.
- Знаешь, Кирилл, мы с тобой уже знакомы довольно давно, - осторожно произносит Анна Аркадьевна, пристально наблюдая за моей реакцией. - И если ты позволишь мне сказать, то я замечу, что в последнее время я вижу в тебе перемены. Ты всегда был хорошим мальчиком, а сейчас, кажется, перестаешь это скрывать. И если это из-за твоего друга, то общение определенно идет тебе на пользу. Что касается тех опасений, которые тебя тревожат, то поверь мне… Если он не Христос, то не думаю, что степень его альтруизма настолько велика, чтобы общаться с человеком, который ему неприятен.
Я неопределенно пожимаю плечами, не зная, что ответить на монолог Анны Аркадьевны. Сегодняшний прием совершенно не напоминает предыдущие, и выработанная за долгое время линия поведения в этот раз неуместна. Наверное, стоит поблагодарить? Или рассказать ей, что мне порой кажется, будто Антон, если и не Христос, так явно один из святых? Любые слова кажутся неуместными, поэтому я молча пью душистый чай. Чувствую себя странно: вроде и неловко, но в то же время я не напряжен, как это зачастую бывало прежде.
- Ладно, думаю, на сегодня можно закончить, - произносит Анна Аркадьевна, когда я допиваю и осторожно ставлю чашку на стол. Она встает из-за стола, и я вскакиваю следом, согласно кивая. - Я буду ждать тебя через неделю, Кирилл. До встречи.
- До свидания, - тихо произношу я, делаю несколько шагов к двери, кладу ладонь на дверную ручку и все-таки решаюсь: - Спасибо за чай.
Думаю, она поймет, что “спасибо” я говорю не только за чай.
***
Мама ждет меня на лавочке возле подъезда. Не одна. Я прикусываю губу, невольно замедляя шаг и наблюдая, как эмоционально о чем-то рассказывает Антон. Он улыбается маме, и та возвращает улыбку - солнечную и теплую. И мне становится хорошо - горячей волной затапливает грудь и даже краски вокруг делаются ярче. Я фыркаю, устыдившись этих нелепых высокопарных мыслей, но факт остается фактом: я рад видеть Антона, я рад видеть счастливой маму. А еще безумно, до неприличного рад, что, вероятно, ужин мы проведем втроем. Почти как семья, смущенно думаю я.
- Эй, все хорошо? - я испуганно дергаюсь, осознавая, что уже несколько секунд стою невдалеке и пялюсь на Антона, словно на восьмое чудо света. Конечно, он это заметил и теперь пристально смотрит на меня, заинтересованно склонив голову набок. В его глазах пляшут задорные чертенята, как будто он догадывается или вовсе точно знает, что у меня на уме.
- Да-да, все хорошо, - пожимаю я плечами и преувеличенно равнодушно замечаю: - Ты мне домашнее принес?
- Да, и это в том числе, - лукаво улыбается Антон и, не дав мне возможности узнать, что же это он имеет в виду, коварно переводит внимание на маму: - Дарья Степановна, пойдемте? Я же обещал вам с ужином помочь.
- Антоша, это совершенно необязательно, - отмахивается мама, но я-то вижу, что ей приятно внимание. Уж слишком давно никто не помогал ей, слишком долго она тащила на своих хрупких плечах всю тяжесть быта и заботы о больном ребенке. Помнится, когда я был маленьким, она шутливо заявляла, что больше всего мечтает дожить до той поры, когда я начну быть для нее настоящим помощником. От меня этого ей теперь не дождаться. А вот от Антона…