А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

Скандал действительно имел место. «Я помню, что выход книги о. Павла о Хомякове вызвал большое огорчение среди близких к нему людей, – писал С. И. Фудель. – М. А. Новоселов сейчас же поехал к нему в Посад и потом рассказывал моему отцу, что он чуть ли не всю ночь с ним спорил и доказывал ему его “римско-магический” уклон». «И вот, – говорил М. А. Новоселов, – в конце концов, о. Павел поник головой и согласился и при этом сказал: “Я больше не буду заниматься богословием”. Эти слова оказались пророческими, хотя он и не вкладывал в них тот смысл, который получился: это был канун 1917 года, когда вскоре закрылась академия и его работы все больше стали уходить сначала в искусствоведение, а потом в математику и технику»[991]. Таким образом, статья «Около Хомякова» примечательна тем, что она еще и последняя богословская работа о. Павла. И он, и «ультраправославный», по выражению о. А. Меня, Новоселов через 20 лет после их ночного спора примут мученические венцы.

Отклик Бердяева появился на страницах «Русской мысли» в бурном феврале 1917 года. Роковой обрыв исторической преемственности форм русской жизни определил и тон бердяевской статьи. Отречение от престола последнего российского самодержца нашло параллель в «отречении от учителя Церкви старых славянофилов». Первым высказался о Хомякове как учителе Церкви Ю. Ф. Самарин. В этой высокой оценке, пишет Бердяев, «конечно, было дружеское преувеличение, но была и доля правды. Со времен старых учителей Церкви православный Восток не знает богословов такой силы, как Хомяков». Флоренский, напротив, подозревает в Хомякове лжеучителя. Как пытается доказать в своих «критических заметках» о. Павел, это взгляд не частного лица, а самой Церкви. Впрочем, нельзя забывать, что декларируемая о. Павлом строгая ортодоксальность суждений на деле зачастую была лишь «стилизацией православия», или, иначе говоря, субъективными построениями «русского Леонарда», облаченными в церковные покровы.

Спор «около Хомякова» в апокалиптическое для России время – это не просто прямо противоположные суждения по каким-то высказанным ранее отвлеченным вопросам, принадлежащим истории, а столкновение двух взаимоисключающих, согласно Бердяеву, пониманий Церкви. «Свящ. П. Флоренский ставит точки над i, и в этом заслуга его статьи. Он завершает собой известный процесс религиозной мысли, обращающейся в Православие. Статья его очень ответственна для представителей современной православной мысли. Им предстоит сделать решительный выбор между свящ. П. Флоренским и Хомяковым, отдать решительное предпочтение одному из этих учителей Церкви, пойти направо или налево, к свободе или к принуждению. Путь свящ. Флоренского и путь Хомякова – несовместимы». Дело здесь не только в «разномыслии» по церковным вопросам «зачинателя русского богословия», по определению того же Бердяева, и одного из самых ярких представителей религиозно-философского ренессанса, раннего славянофильства и софиологии, из которой вытекает и экклезиология о. Павла, а в двух взаимоисключающих типах мысли и жизни в Церкви, двух миросозерцаний, противостоящих одно другому и равно претендующих на православное.