![А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/8/2/0/0/a-s-homyakov-myslitel-poet-publicist-t-1-litres-download.jpg)
А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]
- Автор: Тарасов Борис Николаевич
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Литагент «Знак»
- ISBN: 5-9551-0183-7
- Жанр: Прочая религиозная литература
Электронная книга - «А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]». Краткое содержание книги:
В духе славянских первоучителей понимает знание и Хомяков и в споре с «новыми латинянами» разрабатывает концепцию знания на основе Евангелия и Никео-Константинопольского символа веры. Но Хомякову важно в эпоху «второго творения», «довоплощения человека» не только поделиться радостью живого знания, но и показать, чем от него отличается мертвое знание: «Христианское же знанье не есть дело разума пытающего, но веры благодатной и живой <…> есть один Дух Божий. <…> Верующий знает истину, неверующий же не знает ее или знает ее знанием внешним и несовершенным. <…> Поэтому может и не освященный духом благодати знать истину, как и мы надеемся, что знаем ее, но это знание само есть не что иное, как предположение более или менее твердое, как мнение, убеждение логическое или знание внешнее, которое с знанием внутренним и истинным, с верою, видящею невидимое, общего ничего не имеет. Богу одному известно, имеем ли мы веру»[983].
«Онтологическим беспокойством» был охвачен не только Хомяков. Если учитывать, что его работа «О Церкви» писалась, как отмечает Ю. Ф. Самарин, в 1840-е годы, а сама проблема волновала даже таких оппонентов славянофилов, как В. Г. Белинский, то можно сказать, что вопрос живого знания стал фундаментальным вопросом времени и всего XIX века. Ведь в итоге речь шла о бытие Бога, о Его участии в истории, в жизни человека. Ф. И. Тютчев, Ф. М. Достоевский, В. С. Соловьев, осознавая угрозу основам русской духовности со стороны рационализма, позитивизма, «схоластицизма» (как выражался В. Г. Белинский), в разное время и по-разному проявляли старания в отстаивании благодатного знания, вскрывали опасность спекуляций ума в утверждении или опровержении истины.[984]
В 1860-е годы вопрос получал свое оформление как в теоретической, так и в художественной практике. Показательным в этом смысле является художественный опыт Л. Н. Толстого: в романе «Война и мир» писатель в живой форме, в словесной плоти решал проблему знания, которая богословски проговаривалась Хомяковым – в таком виде терзала его.
Среди целой галереи персонажей, носителей живого знания, следует выделить (чтобы не нарушать заданного формата) таких героев, как княжна Марья и князь Андрей Болконский. Если княжна Марья изначально, по рождению была пропитана духом живой веры (здесь функционально значим образ няни княжны Марьи Прасковьи Савишны), то князь Андрей пришел к ней через ряд духовных испытаний.
В романе Толстого оппозиция «живое знание – мертвое знание» раскрывается через систему взаимоотношений отца и дочери Болконских. В имении Лысые Горы они являются носителями разных форм знания: князь Николай Андреевич, по терминологии Хомякова, «мертвого и внешнего»[985], княжна Марья – «внутреннего и живого». Никакие усилия отца обучить дочь «великому делу» математики и выбить религиозную «дурь из головы»[986] не могут поколебать ее смиренной стойкости, ее веры в источник живого знания. Наоборот, безропотная княжна Марья, видя «заблуждения» отца, живет надеждой, что он прозреет. При этом она не осуждает отца. «Разве возможно судить об отце?» – говорит она брату в полном соответствии с евангельской этикой (4, 136). «Не судить неслышащего» – эту мысль разделял и Хомяков. Он писал: «Церковь <…> над неслышащими ее призывы не произносит приговора»[987].
Многое в характере и в мыслях княжны Марьи, в ее духовной просветленности выписано в тоне богословских настроений Хомякова. Типологическая близость удивительна: она знак того, что Хомяков и Толстой чувствовали глубинную почву русской культуры, были кровно связаны с источником христианской веры. Показательно в этом отношении письмо княжны Марьи к Жюли Курагиной, в котором она, в частности, пишет: «Будем читать лучше апостолов и Евангелие… чем меньше мы будем давать разгула нашему уму, тем мы будем приятнее Богу, который отвергает всякое знание, исходящее не от него» (4, 122). А в разговоре с братом княжна Марья сетует, что у него «есть какая-то гордость мысли <…> и это большой грех»[988], и перед прощанием с ним говорит об отношении Бога к непокорным, к таким, каким в ее глазах является брат: «Против твоей воли Он спасет и помилует тебя и обратит тебя к себе, потому что в Нем одном и истина и успокоение» (4, 137). Здесь опять уместно вспомнить слова Хомякова о том, что христианское знание не есть дело разума пытающего, но веры благодатной и живой и что благодать дается и непокорным.
983
Хомяков А. С. Соч.: В 2 т. Т. 2. С. 9.
984
Примечательно типологическое сближение позиций Достоевского и Хомякова в вопросе понимания ими мертвого знания. Достоевский неоднократно развенчивал дерзость человека поставить в зависимость бытие Бога (источник живого знания) от человеческой логики (источника заблуждений, мертвого знания)..Попытки рационализировать бытие Бога, превратить его в мертвое знание постоянно критиковались Достоевским в художественной форме. Одну из них писатель показывает в романе «Братья Карамазовы», вводя такого апофатического героя, как Федор Павлович Карамазов. Ерничая, Федор Павлович пытается решить логическую задачу и из нее вывести правду о божественном мироустройстве. Его волнует вопрос: ад с потолком или без потолка, с крючьями или без крючьев? «Ведь там в монастыре иноки, наверно, полагают, что в аде, например, есть потолок. А я вот готов поверить в ад, только чтобы без потолка… Ну, а коли нет потолка, стало быть, нет и крючьев. А коли нет крючьев, стало быть, и все побоку, значит, опять невероятно: кто же меня тогда крючьями потащит, потому что если уж меня не потащат, то что ж тогда будет, где же правда на свете?» (Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Т. 14. Л., 1972–1986. С. 23). Федор Павлович ставит, казалось бы, странный вопрос, от решения которого должна зависеть судьба правды. Но своим нелепым вопрошанием герой только обнажает нелепость человеческих притязаний решить гносеологическим путем «мировую загадку». Гносеология открывает лазейку для человека, дает ему возможность при помощи категориального аппарата и аксиологии оправдать любое свое существование. Постановка вопроса и ответ на него ставят мироустройство в зависимость от человека, ведут к признанию гносеологии как инструмента мироздания: тогда ведь мироздание можно строить по логике Федора Павловича («ад с потолком») или по логике иноков («ад без потолка»). Но в любом случае его ценности и атрибуты будут зависеть только от человека, а не от Бога, не от благодатного знания, исходящего от Него. Следовательно, все ценности в мире выдуманы, как и сам Бог. Этой лазейкой успешно пользуются герои: Иван с блеском решает богословский вопрос о церковном суде в своей «странной статье», которая в итоге, как выяснилось, оказалась «лишь дерзким фарсом и насмешкой» (Там же. С. 16), Смердяков убедительно говорит о том, что вера в Бога – это придуманная, «головная» идея, от которой в нужный момент с пользой для себя, ради собственного спасения можно отказаться, а потом снова вернуться к ней без ущерба для собственной души. Их суждения ничем не отличаются от убеждений монахов, выстраивающих при помощи тонких богословских спекуляций «монастырь с лазейкой» (Там же. С. 35). Федор Павлович Карамазов хочет вывернуть наизнанку человеческую логику, он надеется, что и в грехе, в бесстыдстве его не оставит Бог.
985
Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Т. 14. С. 11.
986
См.: Хомяков А. С. Соч.: В 2 т. Т. 2. М, 1994. С. 344.
987
Толстой Л. Н. Собр. соч.: В 22 т. Т. 4. М., 1979. С. 114. В дальнейшем ссылки на это издание приводятся в тексте с указанием тома и страницы.
988
Хомяков А. С. Соч.: В 2 т. Т. 2. С. 6.