Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Чтобы не тратить время впустую, решили после Пасхи трижды в неделю собирать комиссию для обсуждения догматических разногласий. В составе ее от византийской делегации присутствовали св. Марк Эфесский, митрополит Виссарион Никейский, Досифей Монемвазийский, Мефодий Лакедемонский, Софроний Анхилакский, великий хартофилакс Константинопольской церкви Вальсамон, великий эклесиарх Сиропул, два игумена и один монах. Хотя, по единодушному свидетельству современников, св. Марк Эфесский занимал первое место по авторитету, включение Виссариона в состав согласительной комиссии было сделано по личному распоряжению императора. По его же инструкциям прения дозволялось вести исключительно св. Марку и митрополиту Никейскому, более никому[1049].

От латинян в состав согласительной комиссии вошли кардинал Иулиан Алгергатис, епископ Родосский Андрей, два кардинала, два митрополита, два епископа и четыре монаха. Надо полагать, стороны максимально пытались уйти от спорных вопросов, которые не могут быть разрешены моментально, в частности от Filioque. Поэтому на первом же совещании был поставлен другой вопрос – о «чистилище», который, как полагали сам император и св. Марк Эфесский, мог бы стать своего рода «мостиком» между двумя делегациями.

Для этого суждения были все основания, поскольку вопрос о загробной жизни души не относится к числу признанных догматов Восточной церкви, да и сама тема «чистилища» возникла гораздо позднее Великого раскола, а потому не могла быть отнесена к его причинам.

Как известно, идея чистилища берет свое начало еще в языческих формированиях, а также в иудаизме, «шеол» которого близок ассирийскому аду «араллу» и греческому «гадесу». Смысл ее заключается в том, что с момента смерти до Страшного Суда души усопших людей должны пройти через очистительный огонь, как об этом, по мнению латинян, говорит апостол Павел: «Каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем, сам спасется, но так, как бы из огня» (1 Кор. 3: 13—15).

Поэтому чистилище занимает некое среднее, промежуточное место между раем и адом, где души грешников испытывают мучения – еще не адовы, но настолько страшные, что никто на земле не испытывал ничего подобного. Именно здесь молитвы живущих на земле и всей Церкви особенно важны для усопших, поскольку из ада, если их души будут туда ввергнуты, уже выхода нет. И молитвенная помощь им становится для них последней надеждой. Чистилище имеет конкретное место, и чистилищные мучения носят вполне материальный характер, начинаясь уже (по некоторым интерпретациям этого учения) уже здесь, в земной жизни.