Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Это была серьезная уступка Риму со стороны Византийского царя. Но и со стороны Рима имело место не менее существенное отступление от старых позиций: папа согласился на диалог и соборное обсуждение спорных вопросов. Ранее, как известно, он допускал лишь присоединение Константинополя к своему решению. Более того, вопреки вековой традиции, понтифик согласился лично присутствовать на грядущем Соборе[1030].

Но на самом деле папа получил больше выгод, чем василевс, убивая одной пулей сразу несколько зайцев. Он настоял на облюбованном им месте Собора, продемонстрировал всему Западу свою власть, выступил в достойнейшей роли объединителя Церквей, а заодно кассировал решения Базельского собора, собрав в Ферраро еще до прибытия византийцев параллельный Собор. Разумеется, письменное согласие Византийского царя прибыть в Италию прибавило политического веса папскому собранию за счет, разумеется, умаления авторитета Базельского собора. Чтобы укрепить Иоанна VIII в принятом решении, он обещал взять на себя все расходы византийской делегации на период проведения Вселенского Собора в Ферраро. Это было очень актуально, поскольку государственная казна Византии оказалась пустой[1031].

Надо сказать, уже на предуготовительной стадии подготовки к грядущему Собору василевсу пришлось столкнуться с фактом появления двух враждебных партий, одна из которых была настроена вполне лояльно к латинянам, а вторая – весьма непреклонно. По устоявшемуся обыкновению прежних веков василевс разослал приглашения на Собор к первоиерархам всех церковных кафедр и к восточным государям с просьбой прислать своих представителей. Вскоре выяснилось, что готовы удовлетворить предложение императора Грузия и Московское княжество, Трапезунд, Молдавия и Валахия. Зато государь Сербии наотрез отказался от участия в Соборе. Возникли проблемы и с патриархами, которые хотя и назначили своих представителей на Собор, но дали им номинальные полномочия. Лишь благодаря активности и энергии второго посольства во главе с монахом Феодосием патриархи крайне неохотно расширили полномочия своих представителей.

Но если латинофильствующая партия была настроена вполне миролюбиво к католикам, допуская возможность двусторонних компромиссов, то ортодоксальная партия считала возможным заключение унии исключительно на основе полной и безоговорочной богословской капитуляции Римской церкви. Сама цель грядущего собрания видилась им лишь в полном теоретическом разгроме латинян[1032].