Белый морок. Голубой берег

— С этими негодяями, с этими сволочами?.. Да за кого вы меня принимаете?!

— Ну, а если бы вдруг возникла такая необходимость, могли бы встретиться?

— Конечно! В любой момент я мог бы приказать вызвать к себе любого из агентов.

— Да это понятно. А вот могли бы вы заехать к агенту на дом или по месту службы?

— Только в исключительных обстоятельствах. Для этого нужна особая причина!

— И какая, к примеру, причина вынудила бы вас решиться на такой шаг?

Бергман нахмурил высокий лоб. Он явно терялся в догадках: чего добивается от него этот аскетичный на вид, светлоглазый и светловолосый партизанский переводчик, похожий на чистокровного арийца? А потом несколько неуверенно ответил:

— Если бы, скажем, я задумал какую-нибудь антипартизанскую акцию и мне нужен был бы осободоверенный исполнитель. С целью конспирации я мог бы лично, а не через третьи руки поставить ему задачу…

— Скажите, а во время погони за нами разве вы не встречались со своей агентурой на местах?

— А как же! Правда, делали это мои подчиненные. Именно периферийная агентура безошибочно вела нас по вашим следам, доносила о численном составе и характере вооружения вашей группы. Благодаря этим донесениям я и сделал вывод, что преследую не основные силы Калашника, а специально оставленный им отряд, который своими аритмичными, алогичными маневрами должен был сбить нас с толку и дать возможность основным силам отойти в район базирования. Как вы, наверное, заметили, я не очень старался пускать в ход оружие. И знаете почему? У меня было предчувствие, что я непременно попаду к вам в руки…

Ксендз улыбнулся, неопределенно качнул головой. Дескать, было у тебя такое предчувствие или не было, а мы в Коблицком лесу, оказывается, очень своевременно догадались, что каратели принимают нас не за тех, кем мы были на самом деле. Вот как иногда может оказать добрую услугу народная легенда!

— Мне хотелось бы, чтобы вы как можно более детально обрисовали свою воображаемую встречу с периферийным агентом. Даже то, как здороваетесь, как представляетесь, с чего начинаете беседу…

— Какие приветствия, какие представления! — искренне возмутился Бергман. — Я офицер войск СС и с каким-то унтерменшем не могу допустить никаких церемоний. Единственная форма общения с ним — это приказ.

— Но ведь должен быть, наверное, пароль…

— Никаких паролей! Лично мне не нужно даже называть фамилию. Вспомогательная полиция и местная гражданская власть призваны только для того, чтобы помогать нам укрощать туземцев.

— Хорошо, предположим, что все это так. Теперь я попросил бы назвать несколько имен или кличек и адресов ваших довереннейших агентов в окрестных гебитах.

— Неужели вы думаете, что я их помню?

— Ну, хотя бы тех, кто так безошибочно вел вас по нашим следам.

Бергман вскочил с места:

— Вы что, хотите их перевербовать?

— А хоть бы и так! — Ксендз, конечно, не стал раскрывать своих подлинных намерений перед эсэсовцем.