Церковь и политический идеал

Вместе с тем нельзя забывать, что процесс формирования наиболее идеальных, гармоничных институтов и развитие самой государственности есть явление историческое. Формы, которыми пользовались ветхозаветные евреи, были идеальны для них и для этого времени, но не выражали еще в полной мере всех оттенков народного представительства, которые заложены в его природе. Как замечал А.П. Лопухин, эта система была годна как для республики, так и для монархии, т.е. безразлична к внешней форме правления[706].

Последнее обстоятельство является, на наш взгляд, негативным и опасным по своей потенции. Невозможно одновременно понимать свое участие в народном представительстве как гражданский долг и как право, выстраданное в борьбе с абсолютизмом и тиранией. Нельзя раздвоиться в понимании значения своего голоса: либо совещательного для государя, либо формирующего закон, которому государь подконтролен.

Форма, в которую отливаются идеи, не есть категория, им безразличная. Как материальное явление политической жизни, форма в известной степени сама навязывает лицу некоторые детали поведения. Если она наиболее адекватна своему содержанию, то есть надежда предположить, что наибольшее количество нюансов реализуемой идеи будут проявляться в реальной жизни. Если нет, то, очевидно, есть все основания предполагать, что идея вообще не получит своей реализации. Бессмысленно, например, реализовывать идею самодержавной монархии через парламентские институты, как и наоборот. Несоответствие между формой и содержанием сразу же проявится самым негативным образом.

Как указывалось ранее, различие внешних форм правления заложено в понимании человеком себя и окружающего мира и определении им тех ценностей, которые являются для него безусловными. Республиканское сознание по природе своей атеистическое, не способное вместить во внешние формы своих политических институтов идею мироздания и мироустройства с Богом во главе, которая является основой для христианского, монархического сознания. Естественно, что по мере распространения и укрепления христианства, развития христианской государственности старые формы должны были претерпеть некоторые изменения, сообразно со своим временем и историческими условиями народного бытия.

Именно эту разницу демонстрирует народное представительство Московской Руси. Роль царя – народного заступника перед Богом, верховного управителя всей земли Русской – удачно сочетается с наиболее полным за последние 400—500 лет народным участием в управлении Русским государством. Безусловно, система народного представительства Московской Руси отражала и те особенности ее социальноэкономического быта, которых, естественно, не знал еще древний Израиль.