Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ты не хочешь знать…
— НЕ ХОЧУ-У-У!
— Пей, пей, пей!
Она, икнув, кивнула и выпила все без остатка. Я указал взглядом на графин с питьевой водой, и она послушно наполнила кружку: учитывая, какой я тактичный, Лизка точно будет еще рыдать…
— Нога болит?..
Она помотала головой и выразительно икнула, подпрыгнув на стуле.
— Что ты тут вообще делаешь?
— Я хотела поговорить… — Лиза в третий раз промокнула нос собственной кофтой — я не выдержал и подвинул к ней рулон бумажных полотенец. Она, почти не касаясь его, отмотала ту бумагу, к которой притрагивался я, отшвырнула ее на пол и только потом оторвала себе кусок. — Надеялась, ты все объяснишь… Прихожу — а у тебя дверь открыта… я и подумала, что ты меня ждал, что открыто для МЕНЯ-Я-Я!
— Тш-ш-ш, — в приступе легкой паники зашипел я, словно убаюкивая ребенка. Но, как ни странно, это сработало: Лиза смогла остановить истерику без глотка воды. Она сделала глубокий вдох; ее голос дрожал.
— Я д-думала, что вы из тех геев, что ц-целуются да за ручки д-держатся… — прохныкала она, теребя в руках кружку-зайку. — А там… что это вообще такое БЫ-Ы-ЫЛО?!
— Тш-ш-ш… — повторил я.
— С-спасибо, — поблагодарила меня Лиза, вмиг подуспокоившись. — Я зашла и услышала к-крики… по-по-подумала, что… не знаю, что я п-подумала… — Она уткнулась носом в бумажное полотенце. — П-п-пошла посмотреть… А там… т-там… — На этот раз я зашипел заранее, и она смогла справиться с воспоминанием, перескочив через наиболее травмирующую его часть. — Я п-побежала, но к-колготки зацепились за т-твою де-дебильную т-тумбочку…
Она сидела напротив, такая заплаканная, такая растерянная, жалующаяся старшему, пусть и только двоюродному, братику на жизненные невзгоды — на меня нахлынула нежная ностальгия. Тронутый до глубины души, я протянул руку, чтобы погладить ее, но вовремя одумался и опустил ладонь на стол. Пальцы оказались рядом с Лизкиной кружкой, и хозяйка энергично отодвинула ее от меня:
— Если ты д-дотронешься до кружки-зайки, я разобью ее, а п-потом сожгу осколки!
Это было устрашающе! Такой в детстве она не была! — но в детстве она и не заставала меня за столь ненормальным занятием! Так что ее вполне можно было понять.
Дверь позади меня тихо раскрылась, и из спальни выскользнул полностью одетый Антон.
— П-почему на нем т-твоя рубашка? — спросила Лиза, цепляясь за кружку-зайку как за спасательный круг.
— Хотел бы я тоже знать. Подожди тут, ладно? Пей воду. В холодильнике есть сок.
— Т-ты его т-трогал?..
— До, а не после, — кратко ответил я, бросая Лизу, затянувшую «ДО-О-О!..», и подходя к Антону. — Смотрю, ты похозяйничал, — скованно улыбнулся я, говоря о рубашке.
— Пришлось: на моей не осталось пуговиц…
Я ухмыльнулся, будто это была моя заслуга.
— Как она? — тихо спросил Антон, незаметно поглядывая за мое плечо.
— Не очень. Она выбрала не самый лучший момент для похода в гости.
— И что она видела?..
— Меня частично в тебе — и тебя частично во мне.
— У-упс, — карикатурно произнес Антон, двигаясь вместе со мной в прихожую.
— Да уж, полный «упс». Тебе вызвать такси? Куда ты вообще собрался?
— Я должен добить учебные часы у психолога, — с откровенным сожалением сказал он и обулся. — Позвоню тебе, как закончу.
— Здорово, конечно, но как ты мне позвонишь? Мы же не обменивались номерами… — заумно почесал я за ухом.
— Еще в первый мой визит сюда влез в твой телефон, забил свой номер и записал к себе твой. Ты не заметил?.. — удивился Антон, щурясь.
— Ну, мне никто не звонит… обычно. И я никому не звоню. — Почему-то в моей голове это прозвучало как «Полковнику никто не пишет…», и я попытался добавить оптимистичные нотки: — Но я совершенно не против изменить эту традицию мобильного молчания! Так что… звони…
Мы стояли друг напротив друга, пережившие минут десять назад одно и то же, но стыдно и неловко почему-то было только мне. Ах да, еще Лизе — и моя неловкость ни в какое сравнение не идет с ее!
— Ты опять выпал из реальности, — толкнул меня в плечо Антон, и я сфокусировал взгляд на нем. — Ты там текст кому-то зачитываешь в голове, что ли?.. Ладно, я пошел. Позвоню, — добавил он с лестничной площадки.
— Буду… ждать…
По привычке я проследил за Антоном через окно на лестнице, пока он не скрылся, выйдя со двора. Еще совсем недавно я с волнением провожал взглядом только Лизу: словно гиперопекающий отец, готовый броситься в тапках на улицу в любой момент, стоит только подозрительной личности приблизиться к его ребенку хоть на метр. Количество людей, за которых я переживаю и которых страшусь потерять, внезапно увеличилось, и это было мне не по душе… на один потенциальный источник сокрушающей боли больше… Я закрыл дверь и почувствовал себя классической «девушкой, которой не позвонят»: мы переспали, он пообещал связаться, как освободится, и как можно скорее покинул квартиру. Похоже.
Когда я вернулся к Лизке, она уже полностью успокоилась, только малиновые пятна вокруг глаз, как у панды, напоминали о недавних слезах. Она доедала найденные в холодильнике куски торта, и чем больше сладкого поглощала, тем спокойнее и веселее выглядела.
— Я привыкла к тебе приходить, — печально поделилась она, облизывая ложку.
— А я привык, что ты ко мне приходишь, — умиленной улыбкой ответил я на ее признание.
— У меня бы все равно с Антоном ничего не получилось… раз он такой… как ты…
— Боюсь, что так, — подтвердил я, опираясь на стойку.
— Я готова тебя простить…
— Спасибо!
— …за исполнение ста желаний.
— Чего? — нахмурился я.
— За исполнение ста съедобных желаний, — пояснила она, избегая смотреть мне в глаза. — И не за один день же… А вообще… постепенно…
— Хорошо, — с родительской нежностью в голосе согласился я. Ни для меня, ни для Лизы не было секретом, что ее съедобные желания я буду исполнять всю жизнь и не ограничусь сотней.
Всхлипнув остатками грусти, Лиза спустилась с барного стула и обняла меня, обхватив вокруг пояса. Абсолютно счастливый, я обнял ее в ответ. Наши объятия продержались три секунды, как и молчание, нарушенное Лизкой:
— У тебя что, под халатом ничего нет?.. Я через него не чувствую резинку от трусов…
— Слишком низко обнимаешь. Да и для этого халаты и существуют вообще-то — чтобы под низом ничего не было.
— Мой отец носит халат поверх пижамы…
— Это твой отец…
Я слишком требователен?.. Я не умею ценить счастье?.. У меня есть Лиза. Теперь у меня есть и Антон. Все члены моей семьи живы и здоровы, насколько я знаю. Я научился быть откровенным с Диной, хотя и не собираюсь с ней тесно общаться. Я помирился с Лизой, и она приняла меня, несмотря ни на что. У нас с Антоном был самый потрясающий в моей жизни… нет, язык не поворачивается назвать это «сексом». Я не знаю, что это было. Но оно, безусловно, было просто умопомрачительным!.. И вот теперь я сижу и ною, потому что Антон мне не позвонил. За окном вечерело, включались фонари, уставшие люди возвращались домой с работы — он уже должен был закончить. Надеюсь, он нормально добрался… после такого-то… Быть может, оказавшись дома, он тут же завалился спать, вымотанный, обессиленный вдобавок еще и учебой, а я сижу и сам себя накручиваю… Идиот…
Раздался звонок, и я как безумный схватил телефон. Но звонили в дверь. Лизка что-то забыла?.. Вернулся Антон?.. Мать нагрянула для исключительной насыщенности моего дня?..
Я открыл дверь, по глупости не спросил: «Кто?» — и пара сильных мужских рук впечатала меня спиной в стену.
— Где он? — обыденным тоном спросил Влад, и я почувствовал, как его ладони медленно, но верно смещают мои кости.
— Его здесь нет, — простонал я, морщась от боли. — Я думал, он дома…
Влад отпустил меня и заметался по прихожей, запуская пальцы во взлохмаченные светлые волосы.
— Вы с его друзьями связывались? Звонили ему?
— Разумеется, звонил. А друзей у него нет. Кроме тебя. Так, — он резко развернулся, поднося указательный палец к моему лицу, и я вжался обратно в стенку сам, — оставайся здесь: если он придет, пусть сразу же позвонит мне. Ты понял?