Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ты не понял, — коснулся его мягкий шепот моего уха, — заберет не из школы, а из страны… — Я отстранился от Антона, присаживаясь рядом. — Паша, мой второй отец, предлагал переехать всем вместе в Англию. Отец отказался тогда, полагая, что и для меня, и для него в России будет лучше — все-таки родина. Но узнай он про буллинг, он передумает. Сменой школы все не ограничится, поверь.
— Но ты же не можешь постоянно подвергаться такому! — воскликнул я, обводя рукой гору снятого с Антона скотча. — Нужно хоть что-то сделать! Пожаловаться кому-нибудь…
Антон хохотнул в потолок, словно я сказал невообразимую нелепицу.
— Вижу, ты ни разу с хулиганами не сталкивался… Если я «накапаю», при этом оставшись в школе, по дороге домой со мной в ближайшее время что-нибудь да приключится. Уж лучше так…
— Нихрена не лучше! — В сердцах я ударил по полу кулаком, и Антон обратил на меня удивленный взгляд.
— Ты что, злишься?.. — не поверил он своим глазам.
— Я в ярости! Я снес дверь! По мне не видно, что я зол?! Если бы твои обидчики были здесь, мне бы было глубоко плевать, сколько им лет!
— Ты хоть когда-нибудь дрался? — слизывая кровь с губ, скептически поинтересовался Антон.
— Ни разу! — все с тем же накалом страстей признался я. — Но как будто это меня остановило бы, — улыбнулся я и протянул Антону свой мобильный: — Звони отцу.
— Нет, я же не…
— ЗВОНИ ОТЦУ. СЕЙЧАС ЖЕ. Он волнуется.
Тяжело вздохнув, Антон взял мобильный и набрал номер Влада. Все правильно — даже если Антона увезут от меня за тридевять земель. Он не должен страдать от нападок сверстников из-за моего эгоистичного желания держать его под боком.
— Пап, это я… — Из трубки послышался неразборчивый крик, и Антон, поморщившись, отодвинул телефон подальше от уха. — Я в порядке, со мной Марк. Я упал с лестницы и не мог встать, а мой телефон сел… Потом, долго объяснять. Сейчас мы в травмпункте. Как меня осмотрит врач, я сразу же тебе позвоню… И я тебя.
Он отключил вызов и протянул мне телефон, но я не торопился забирать мобильный. Я не мог — я был в шоке. Этот мальчишка умеет лгать! Нет, понятно, что врать умеют все, но я и подумать не мог, что он способен делать это настолько правдиво: я, рассказывая истину, себе меньше верю, чем он, развешивая лапшу!
— А ты мне лгал так мастерски когда-нибудь?..
Он рассмеялся, но вопрос проигнорировал, что уже наталкивало на определенные мыслишки. Покачиваясь, я встал и подал Антону руку. Он коснулся пальцами моей ладони, но вставать не торопился, наслаждаясь теплом чужой кожи.
— У меня просьба, — вымолвил он, все же поднимаясь с пола, на котором пролежал связанный по рукам и ногам несколько часов. — Пообещай ее выполнить.
— Я не могу обещать, пока не зна…
— Пообещай, — приказным тоном повторил он, не отпуская мою руку.
Я смотрел на его разбитые губы, на запекшуюся под носом кровь, на грубые надписи, покрывающие его опечаленное лицо, чувствовал пальцами его израненные в драке костяшки — и думал, что даже в таком состоянии он для меня невероятно прекрасен…
— Я обещаю.
====== Глава 19 ======
— Тогда… возьми меня, — попросил Антон, ведя меня за руку к учительскому столу. По его коже скользили блики и тени, в глазах мерцал отсвет уличного фонаря. Мы обошли стол, и он толкнул меня на покрытую меловой крошкой темно-зеленую доску. Его израненные руки мягко раздвинули пальто и задержались на моей груди, чувствуя пульсацию сердца через домашнюю футболку, которую я не удосужился поменять, бегом отправляясь на поиски мальчишки.
— Ты не забыл, где мы?.. Охранник может заявиться в любую секунду… — Я говорил как можно тише, но напрягать горло и не требовалось: Антон стоял настолько близко, что его челка касалась моих губ. Казалось, он мог бы услышать мои мысли, придвинься он ко мне еще ближе…
— Ты сорвал дверь с петель, а он так и не пришел. Маловероятно, что нам кто-то помешает…
Он приподнялся на цыпочки и прижался ко мне, щекой к щеке, зарываясь пальцами в мои спутанные взлохмаченные волосы. От одного его прикосновения меня уже повело, но резкий спиртовой запах, исходящий от надписей на его лице, не позволял мне потерять контроль и забыться окончательно.
Мне было больно на него смотреть, мне было нестерпимо больно его чувствовать: против собственной воли я ощущал боль на своих губах, яркую, живую, какую от малейшего дуновения сейчас испытывал Антон; костяшки ныли, болели ушибленные ребра. Над ним сегодня уже вдоволь поиздевались — я не мог позволить себе совершить над ним очередной акт насилия. В тот момент я хотел лишь пожалеть его, помочь почувствовать себя лучше…
— Ты пообещал, — прошептал Антон и лизнул мое ухо, принимаясь посасывать мочку. У меня кругом шла голова… Быть может, я еще не пришел в себя после затянувшейся панической атаки — или же такой малости с его стороны достаточно, чтобы подчинить меня его воле. Я сопротивлялся, но голова неизбежно заполнялась густым тягучим туманом. Он вытеснял любые мысли, перебивал все попытки борьбы. Клубясь тяжелыми седыми вихрями, он оставлял место только для слов Антона, повторяющихся эхом в моем сознании раз за разом, становящихся со временем только громче, превращающихся в рокот — и проникающих глубже в само мое естество…
Антон сделал шаг назад и склонился над учительским столом, касаясь его грудью и животом. Обернувшись, он с улыбкой прошептал:
— Ну же. Накажите меня, учитель.
Я вымученно улыбнулся и подошел, опуская руки на его спину. Ладони с нажимом прошлись по точеным лопаткам, спрятанным под тонкой тканью позаимствованной у меня рубашки, и двинулись вниз, до идеальных узких бедер.
— Зачем тебе это? — спросил я, сдерживая себя из последних сил.
— Мне еще придется посещать этот класс. Не хочу помнить то, что здесь происходило… хочу помнить только тебя.
Этой причины мне было достаточно. Я смогу хоть как-то облегчить непосильную для такого чуткого и трогательного ребенка ношу… Я дал ему обещание, которое обязан буду выполнить, чтобы не предавать его доверие. Да только я по-прежнему не мог заставить себя причинить ему, измученному и побитому, даже самую малую крупицу боли, пусть и смешанную с удовольствием. Когда я приподнял рубашку Антона и стал оцеловывать его спину, то уже знал, как смогу выполнить данное ему обещание, не пойдя против собственной сердобольности.
Мои руки скрылись под тонкой лимонной тканью и сомкнулись на груди мальчишки. Антон томно выдохнул и сильнее прогнулся, теснее прижимаясь сосками к моим пальцам. Задницей он несдержанно терся о мою ширинку, с каждым движением все отчетливее чувствуя твердеющий член. Наверное, в его фантазии я грубо трахаю его на учительском столе, ритмичными толчками затмевая те боль и унижение, что ему довелось пережить в этом классе всего пару часов назад. Прости, моя радость, у меня другие планы… Быть может, я сумею тебя приятно удивить…
Не способный прекратить со всей сдерживаемой страстью тереться об Антона эрекцией, я расстегнул его вязаный ремень и медленно спустил до колен джинсы. Мальчишка лег правым виском на холодную парту, покусывая израненные губы, отчего в моей груди вспыхнуло пламенное желание впиться в них, наплевав на бережность и осторожность. Не могу не хотеть его… Но в этот вечер я должен держать себя в руках — ради него…
Мои руки нежно дотронулись до его члена и мошонки, начиная неторопливо ласкать их через хлопок серых боксеров, и Антон протяжно застонал в запотевшую от его возбужденного дыхания поверхность учительского стола. Задрав светло-желтую рубашку до ключиц, он плавно двигался вперед-назад, продолжая тереться затвердевшими сосками о прохладную парту. Я опустился на колени, снял с мальчишки белье и провел разгоряченными ладонями по прекрасным упругим мышцам. Антон очаровательно по-детски зажмурился, ожидая проникновения — сладострастной пытки, способной раз и навсегда связать этот класс в его памяти лишь со мной и теми минутами, что мы сейчас переживаем с ним вместе! — но вместо пальцев или члена его подрагивающего входа коснулся мой влажный язык, и мальчишка обронил поистине мелодичный стон. Его колени подогнулись, и он упал бы, если б не лежал животом на столе. Ощущая мои губы и язык, Антон стискивал трепещущими пальцами парту, тяжело дыша. Ненадолго оставив без внимания колечко мышц, тесно сжимающееся от любого моего прикосновения, я, облизывая и посасывая, погрузил часть его мошонки в рот и услышал еще одну поразительно певучую благодарность…