Электронная книга - «Совсем не мечта! (СИ)». Краткое содержание книги:
Его ноги бесконтрольно дрожали. Когда я вошел в мальчишку напряженным языком, Антон вскрикнул от неожиданности вкупе с наслаждением. В ускоренном темпе я трахал его языком, и класс был наполнен его отрывистыми стонами — музыкой для моих ушей… Не способный выдержать нахлынувшего смущения и напора удовольствия, Антон замотал головой, пытаясь говорить меж громких стонов:
— Нет, по… пожалуйста… слишком… слишком… нежно…
Но я не собирался останавливаться; его полные истомы мольбы лишь усилили вовсю полыхающий во мне огонь. Не прекращая ни на секунду иметь Антона языком, я обхватил правой рукой его член, проходясь по всей его длине снова и снова. Черт, не могу больше сдерживаться… Свободной рукой я расстегнул свои штаны и достал член, начиная мастурбировать. Жаль, что я не амбидекстр, как Антон, — левой рукой не удавалось поддерживать постоянный ритм, но сейчас удовольствие мальчишки куда приоритетнее моего.
Антон уже не стонал — его голос срывался на полный наслаждения крик, эхом проносящийся не только по классу, но и по коридору снаружи. Все его тело дрожало. Наконец, оргазм настиг его, и Антон неистово задвигал бедрами, кончая на деревянную панель учительского стола.
Мне до разрядки было далеко. Придя в себя, Антон обернулся, со все еще спущенными штанами сел на парту и похотливым взглядом обласкал меня, дрочащего перед ним на коленях. С королевским великодушие он протянул руку и проник мне в рот двумя пальцами, уткнувшимися во влажный раскаленный язык. Его пальцы скользили по моим губам, входя раз за разом все грубее, и на меня накатили воспоминания о нашей утренней феерии в спальне. Кажется, мы друг друга стоим…
— Кончай… — мягко велел он, склоняясь ко мне и целуя подрагивающую от прерывистого дыхания шею. Прочертив языком по ней линию от уха до плеча, Антон нежно сомкнул зубы, по-звериному сдавливая ее. Из моего горла вырвался рык, и я кончил, чувствуя его зубы и продолжающий скользить по коже горячий язык.
Его хватка ослабла. Он сел прямо и изящно закинул ногу на ногу, ничуть не стесняясь своей частичной наготы. Я по-прежнему стоял перед ним на коленях, не отводя взгляда от его гордых глаз. Думается, это и есть мое место — в его тени, на коленях…
====== Глава 20 ======
Когда мы проходили по школьному холлу, охранник ни на мгновение не отвлекся от зомбоящика. А я еще боялся, что он может нагрянуть в самый ненужный момент. Бдительный работник…
Антон накинул мое пальто, прячась в нем с головой, словно в накидку. Он шел, сутулясь, стараясь быть на пару шагов впереди меня. О причине я догадался далеко не сразу: мальчишка не хотел, чтобы при свете я мог разглядеть его лицо и слова на нем.
Пройдя от школы всего ничего, мы оказались на автобусной остановке, к которой как раз подъехал полупустой автобус. Расплатившись за нас обоих, я прошел к уже занявшему место у окна Антону. Автобус тряхнуло, и меня слегка приложило головой о поручень по пути. Антон глубже зарылся в пальто, но по тому, как затряслись его плечи, я понял, что смог его повеселить, и на душе посветлело. Я сел рядом, и он едва заметно прижался к моему плечу. За окном в темноте с фиалковым отливом мелькали огни фонарей, светофоров, выжигающих сетчатку вывесок. В автобусе было прохладно; монотонно гудел мотор. Я зевнул, откидывая голову на обшитую замызганной цветастой тканью спинку. После зверски истрепанных нервов невероятно сильно клонило в сон. Я напрягал глаза, силился фокусироваться на объявлениях и рекламах, висящих на стенах салона, но все было тщетно: я отключался…
Не знаю, сколько времени прошло. Так ведь всегда и бывает, когда ты спишь… Темнота перед глазами рассеялась, и я увидел знакомую с детства комнату. Я сидел на жестком советском ковре рядом с пустым продавленным креслом-качалкой. На моих руках лежал бежевый плюшевый кролик с удивительно живыми глазами. Я помню его: я назвал его «Максик»… В обнимку с лучшим другом я поднялся на ноги, едва доставая макушкой до верха спинки кресла-качалки, и нерешительно пошел к большой зеленой двери. В щель под ней пробивался яркий желтый свет, зажженный в коридоре. Приложив ухо к двери, я услышал громкие голоса, долетающие сюда от кухни. Кажется, только такими я эти голоса всегда и слышал: кричащими, спорящими, полными злобы и бурлящей ненависти… С заметными усилиями я нажал на тугую дверную ручку и на цыпочках вышел в коридор. За углом, на пороге кухни невысокая женщина со слезами на заполненных яростью глазах пыталась перекричать рослого мужчину с застывшем звериным оскалом на лице. Их скандал закладывал уши, заставлял сердце выбиваться из сил в пустых потугах остановить эти вопли или хотя бы заглушить их. У меня щипали глаза, и даже надежный и пушистый Максик не мог облегчить груз эмоций… Я вышел из-за угла и бесшумно подошел к родителям. Для них, сцепившихся языками, я все еще был незаметен.
— Пожалуйста… — взмолил я, прижимая Максика как можно крепче к груди, — пожалуйста, не ругайтесь…
Тень отца распростерлась надо мною, и у меня задрожали ноги.
— ТЕБЕ СКАЗАЛИ НЕ ЛЕЗТЬ ВО ВЗРОСЛЫЕ РАЗГОВОРЫ! СКОЛЬКО РАЗ Я ПОВТОРЯЛ ТЕБЕ ЭТО?!
— Я… я просто…
Охваченный страхом, я пятился назад. Крольчонок выпал из дрожащих рук, и его поглотила тьма, надвигающаяся на меня в лице разъяренного отца. Цветастый детский тапок слетел с ноги, и я упал назад, на грубый паркет. Ладони утопали в смоляной жиже, начавшей сочиться из каждой дощечки. Желая спастись от приближающегося человека, я окунул лицо в эту жидкую черноту, и опора подо мной исчезла окончательно — я тонул… Сквозь охватившую все темноту я видел светлое пятно. Оно приближалось ко мне, неизбежно опускающемуся в бездну. Я смог различить вытянутые уши, бежевую шерсть, блестящие карие глаза — я тянул руку к невероятно далекому верному плюшевому другу, как вдруг давящую тишину заполнил душераздирающий кроличий крик. Живой Максик барахтался в черноте, жалобно зовя на помощь. Я попытался грести, но руки не чувствовали больше черной воды — вокруг меня теперь был только вакуум, лишенный воздуха и света. Максик кричал — мое сердце обливалось кровью! Я ничем не мог ему помочь! Не мог сдвинуться с места, продолжая свободное падение. Я видел, как его шкурка начала разлезаться, оголяя окровавленный поролон. Максик вскрикнул в последний раз, и от него ничего не осталось, только кровавые брызги в темноте. Я вцепился ногтями в щеки, оставляя глубокие царапины. Максик… Максик… Я рыдал, продолжая царапать собственное лицо. Он кричал! Он звал меня, звал на помощь! А я ничего не смог поделать!..
Кто-то крепко, но нежно схватил меня за запястье, и я оторвался от удаляющейся крови бывшего лучшего друга… Мой взгляд скользил по незнакомцу: его рука была больше моей, детской — точно кукольной. Рубашка лимонного цвета была изрядно помята, от нее исходил слабый пульсирующий свет, успокаивающий и согревающий. Я спешил поднять глаза, увидеть лицо этого человека, но как только промелькнули светлые пряди, я вздрогнул всем телом и вывалился из пустоты в реальность. Вокруг все гудело и тряслось. Кто-то действительно сжимал мою руку…
— Марк! — выкрикнул Антон, испуганными глазами глядя на мое бледное лицо.
Я не мог отдышаться: кошмар все еще сжимал мои легкие. Я бешено водил взглядом по почти пустому салону автобуса, полностью дезориентированный. Звуки становились тише — такими, какими они и должны быть. Я закрыл глаза и вытер правой ладонью покрывшийся потом лоб. Давненько мне не снились настолько гнетущие видения… Рука Антона сочувствующе сжала запястье, и манжет лимонной рубашки мягко коснулся моей кожи, отбрасывая мучительный сон как можно дальше. Мне становилось легче дышать, слабость медленно отступала.
— Ты как?.. — озабоченно спросил Антон, сдвигаясь от моего запястья к похолодевшим после кошмара пальцам.
— Все в порядке… Я просто уснул… Мы не проехали нашу остановку? — Я деловито заозирался, но обмануть Антона не сумел.
— У тебя слезы на щеках…