Электронная книга - «Я в моменте (СИ)». Краткое содержание книги:
— И больше после того как я тебя нашёл, ты его не слышал? — спрашивает Игорь, всеми силами стараясь призвать всё своё хладнокровие.
— Нет, — отвечает Серёжа, — больше ни разу.
У Игоря внутри такое чувство, будто он Атлант, скинувший со своих плеч целое небо. Хотя на самом деле проблем вовсе не стало меньше. Скорее, даже прибавилось в разы.
— Это полный бред! — резко бросает Денис, буквально врываясь в пространство новообразовавшейся сладкой парочки и нависая над Серёжей. — Нельзя передать свою шизу по наследству, это так не работает, бро! Хуйню эту вешать своему психиатру будешь!
Игорь становится стеной между ними и, как котёнка, хватает Титова за шиворот, подталкивая к выходу. Тот дышит тяжело, брыкается, но скорее для виду.
— Мы выйдем, — коротко бросает Гром, прежде чем выпихнуть Дениса за двери и самому шагнуть за порог.
На улице ветрено — Титов нервно чиркает зажигалкой, стараясь добыть огонь для припасённой сигареты, но всё никак не получается. Он ходит из стороны в сторону, скрипя досками хлипкой веранды, и нервно пинает банку из-под солений, из которой лично организовал себе пепельницу.
Игорь ждёт, пока хоть немного стихнет буря. Он уже успел привыкнуть к вспыльчивому характеру Дениса: тот, как спичка, быстро загорается и так же быстро тухнет.
— И ты ему реально веришь? — наконец-то подаёт голос Титов. — Если отбросить в сторону все твои поползновения на его счёт, ты действительно считаешь, что он овечка невинная и не помнит, как с дурки сбежал?
Игорь тяжело вздыхает, трёт пальцами лицо и смотрит на Дениса, снова сгорая дотла под пристальным взглядом его тёмных глаз.
— Дениска, тебе бы успокоиться для начала, — говорит Гром, получая в ответ ещё больше ярости в этих глазах. — Я не идиот и никогда не позволяю чувствам затмевать здравый смысл. У кого хочешь спроси. Да и забыл ты, кажется, что это я, лично я его в эту дурку и отправил. И был уверен, что правильно поступил. Пока своими глазами всё не увидел.
Игорь тогда несколько раз пересмотрел записи с камер: и как Серёжа его по голове шарахнул, и как в руках своих бережно голову его держал. Как метался по кабинету тогда он и как спокойно тот, другой, его в костюм Чумного переодевал.
— Не он это был. Хочешь — верь, хочешь — нет, но Разумовский и Чумной Доктор — два разных человека. Я знаю, что он не святой, и в ранг небожителей его не возвожу, но, поверь мне, убивать невинных он бы никогда не стал. Не в его это характере.И то, что мы видели сегодня в доме участкового, — ровно то же самое, что едва не спалило меня и весь город.
Денис ещё несколько раз нервно чиркает зажигалкой, а после этой речи, психанув окончательно, кидает её на пол, сжимая сигарету в кулаке.
Игорь осторожно притягивает Титова к себе. Аккуратно разжимает его пальцы, вытряхивая смятую сигарету на пол, и обнимает осторожно, но крепко, позволяя Денису уткнуться себе в плечо. Титов вдыхает полной грудью, Игорь, кажется, весь его сигаретами пропах, а ещё чаем тем мерзким травяным, но весь этот запах всё равно смешивается с чем-то абсолютно Громовским: от него веет летним питерским дождём, вдруг думается Денису, и Титов глубже зарывается носом в чужой свитер.
— У тебя нет поводов доверять Серёже, но я надеюсь, что ты сможешь довериться мне, — тихо проговаривает Игорь, запуская пальцы в чужие мягкие волосы на затылке.
— Ты ведь влюблён в него. Почему ничего не сделаешь? — пересиливая собственный эгоизм, спрашивает Денис.
Его ведь не станет совсем скоро — наверное, будет здорово знать, что у Игоря останется кто-то, кто ему действительно дорог.
Гром понимает, что правильней было бы сказать, что нет никакой влюблённости и Серёже он помогает только из чувства вины. Он хочет как-то успокоить Титова, убедить его в чём-то таком, что даст ему осознание собственной нужности, ведь Игорь не врал ни одного раза. Он Дениса выбрал и от слов своих не отказывается. Вот только лгать в этой ситуации — это последнее, что он имеет право делать. Игорь и так загнал себя в центр не самой приятной истории, в которой, к слову, Сергей даже не изъявлял желания участвовать.
— Я не знаю, влюблён ли я в него. Хотел бы сказать, что нет ничего, что всё прошло и перегорело, — сам так думал, пока снова не увидел, но… Не могу. Не хочу врать тебе и юлить. Всё, что происходит между мной и тобой, для меня не просто так, что бы ты там себе ни надумал. И если вдруг ты тоже решишь, что тебе это нужно, что я тебе нужен, я сделаю всё, чтобы отпустить Серёжу, дать ему идти своей дорогой. Помогу ему, под суд больше не отдам, присмотрю, если понадобится, но то, что вот здесь, — Игорь прикладывает ладонь к груди, — погасить смогу. Ещё смогу. Ведь пока не разгорелось.
Денис не ожидает услышать подобного. Не думал даже, что Игорь будет с ним так искренен, что откроет всё, что в душе, так просто и на ладони перед ним выложит. Титову даже стыдно становится за все упрёки и истерики. Он ведь сам Игоря от себя оттолкнул, когда как Разумовский к нему тянется всем своим существом. Смотрит на Игоря, будто тот — весь его мир.
Денис злится на судьбу, на себя самого и на жизнь, которую прожил так глупо. Ему бы только чуть больше времени. Неужели он его совсем не заслужил?..
Титов горько усмехается, ведёт пальцами по лицу Игоря, очерчивая шрам над бровью и спускаясь ниже к щекам.
— Ты, видно, забыл, что я коньки отброшу скоро? Если повезёт сильно, может быть, с Новым годом тебя поздравлю, но вот по весеннему Питеру уже не прогуляемся. Это моё последнее лето, Игорь.
Гром знает, что должен быть сильным. Что именно ему играть роль того, кто будет поддержкой, если уж он готов погрузиться с головой в такие отношения. Но слышать это больно: каждый раз словно в первый, и сердце не верит в то, что Дениса может вот так просто в один момент не стать.
— Я верю в то, что нельзя сдаваться до последнего. Я готов бороться за тебя, если ты больше не можешь.
Титову грустно и смешно это слышать. Игорь как ребёнок, верящий в чудеса, готовый на край света пойти, чтобы найти ему живую воду, — только вот они не в сказке живут, и именно эта самая вера Игоря в лучшее убеждает Дениса в правильности своего первоначального решения.
Гром не смирится с его болезнью и, когда его не станет, будет во всём винить себя, — даже в том, на что он никак не мог повлиять. Если бы не этот чёртов рак, ежедневно сжирающий его мозг, Денис боролся бы за Игоря до конца и никакому Разумовскому его бы ни за что не отдал, но теперь… Всё это больше не имеет никакого смысла.
— Я думаю, нам лучше оставить всё как есть, — с горечью на душе отвечает Денис.
Он хотел бы утонуть в этих отношениях с головой. Хотел бы, чтобы кто-то пробрался глубже его холодной маски равнодушия и понял, как отчаянно и страстно он может любить, отдавать всего себя без остатка. Он хотел бы назвать Игоря своим человеком, но, увы, не в этой жизни.
— Дэнчик… — печально вздыхает Игорь и коротко целует Титова в губы.
Поцелуй выходит с привкусом несбывшихся надежд. Но оттого не менее волшебным. По крайней мере, Денис может его целовать и быть рядом хотя бы так, оставаясь на расстоянии вытянутой руки.
— Я верю тебе: если ты говоришь, что Разумовский действовал под влиянием этой сущности, то я готов помогать. Но только тебе — не ему, — переводя тему в прежнее русло, произносит Денис.
Игорь кивает в знак согласия, и они наконец-то возвращаются домой. Горечь неслучившегося оседает пеплом на сердце.
Титов садится за ноутбук, чтобы покопаться в добытой информации, Юля с Димой присоединяются к нему, а Игорь тем временем отводит Сергея в баню. Это не кажется хорошей идеей, но оставлять его там совсем одного Игорь тоже боится. Состояние у Серёжи всё ещё нестабильное.
Когда распаренный, румяный Серёжа выходит к Игорю в предбанник, тот на несколько секунд даже подвисает, с трудом заставляя себя отвернуться. Он должен думать о маньяке, выбравшем себе новое тело, или как минимум о том неприятном разговоре, который совсем недавно состоялся у них с Денисом, но мысли застревают в районе чужого худощавого тела.