Электронная книга - «Я в моменте (СИ)». Краткое содержание книги:
А ведь обещал себе — без истерик. Только вот с Игорем по-другому не получается.
Гром прожигает Титова насквозь своими глазищами, смотрит так, будто Денис котёнка на улице отпинал. Вот только Разумовский ни хрена не котёнок. И зубы у него острые — если нужно, глотку перегрызёт.
Юля буквально видит, как между этими двумя молнии сверкают. Честно, она раньше даже и не предполагала, что Игоря так серьёзно клемануло на Разумовском. Думала, перегорит быстро, когда поймёт, что образ благодетеля был лишь фикцией. Она-то, в отличие от Игоря, людям не верит и в каждом ищет подвох. Поэтому Титов ей чем-то и импонирует — не строит из себя не пойми что. Да, он редкостный мудак, но хотя бы этого не скрывает.
У них с Игорем полярно разные взгляды на жизнь, так что немудрено, что они постоянно сцепляются, как кошка с собакой.
— Игорёк, давай так. Ты с разговором не тяни и Разумовского, как принцессу, от нас не оберегай. Мы все тут хотим разобраться в ситуации, так что проснётся он утром — и сразу на разговор. Нам понять нужно: появление Чумного Доктора в Сети — его рук дело или нет, — говорит Юля.
Игорю совершенно не нравится идея коллективного допроса, но Пчёлкина права: следует узнать, что произошло, и, как бы ни хотелось, от этого разговора Серёжу всё равно не спасти. Так что лучше так, под присмотром, чем обманом и наедине.
— Да вы тут ёбнулись все, или как? У меня уже такое чувство складывается, что психи тут вы, а не Разумовский. Вместо того чтобы вызвать людей с Питера и вернуть его в дурку, вы ему постельку стелете и разговоры разговаривать планируете! — вспыхивает Титов, резко поднимаясь с насиженного места. — Долбоёбы, блять!
Денис буквально вылетает на улицу, не забыв напоследок громко хлопнуть хлипкой дверью. Ему срочно нужны сигареты и возможность отдохнуть от этой благородной рожи. Спаситель, блять, больных и убогих!
— Да уж… — тяжело вздыхает Юля, пытаясь переварить всё произошедшее.
— Я с ним поговорю. Идите спать, — коротко бросает Игорь и выходит следом за Титовым.
Ночь сегодня особенно тёмная и какая-то холодная. Ветер колышет верхушки деревьев, и в воздухе пахнет дождём. Опять будет лить всю ночь, а утром придётся месить грязь, так как об асфальте в этом гиблом месте даже не слышали.
Игорь садится рядом с Денисом прямо на крыльце. Тот дымит, как обычно, агрессивно сжимая фильтр сигареты губами.
— Дэнчик, ну ты чего? — мягко прикасаясь к его плечу, говорит Гром. — Я понимаю, ситуация получается дерьмовая, но Серёже действительно нужна помощь. И нам, кстати, тоже. Мы ведь всё ещё понятия не имеем, кто влез в твою Сеть.
Титов скидывает чужую руку со своего плеча и уже привычно хмурится.
— Ну, я-то, в отличие от тебя, самообманом не занимаюсь. Есть тут коллега мой, так сказать, рыженький такой, людей на шашлык пускать любит. Сечёшь, о ком я?
Поговорить нормально снова не получается. Денис как ёж — весь колючий и всегда готовый защищаться, даже если на него никто не нападает.
— Ты этого не знаешь. Нечего вешать на него все смертные грехи только потому, что у тебя к нему, судя по всему, личная антипатия.
— Да ебал я твою антипатию, майор! — шикает Титов. — Иди трахай своего Разумовского и пылинки с него сдувай, до меня-то чего доебался?
Игорь тоже вспыхивает, как спичка. Вечно с ним так — из крайности в крайность бросается.
— Да ты уже от своей ревности совсем умом повредился! Сам ведь кричал, что мы трахаемся без обязательств, а мозги выносишь, как жена!
Титов от возмущения аж на ноги подлетает. Глаза его горят огнём, губы поджаты и руки стиснуты в кулаки. Весь — как натянутая струна. И в своём гневе особенно красивый.
— Нахуй ты мне не сдался, чтоб ещё тебя ревновать, герой-любовник, блять! — диким зверем рычит Денис. — Иди вон психопатку свою рыжую еби, вы так-то охуенная парочка. Стоите друг друга! Будешь его в дурке навещать и поёбывать, а чё? Удобно. В смирительную рубашку — и никакого сопротивления!
Грома тоже накрывает — как он оказывается рядом и хватает Дениса за шкирку, даже не помнит.
Его тяжёлое дыхание оседает на губах, а чёрные глаза тянут в свою бездну. Хочется то ли хорошенько Титову въебать, то ли его как следует выебать. С этим у Игоря постоянная дилемма.
Впрочем, в голове она всегда разрешается не в пользу насилия. Всё по обкатанному сценарию: Игорь даже не понимает, кто кого целует первым. Только вылизывает чужие губы и млеет от того, как Дениска мстительно, до боли кусает его за нижнюю губу.
И в этот момент на всё становится глубоко насрать, все проблемы кажутся пустяковыми, он почти что всесильный, когда своими грубыми руками прижимает столь желанное тело к себе.
И всё так идеально, пока Денис резко не отстраняется, а на лице его не проступает боль — да такая, что Игорю становится страшно.
Титов хватается за голову и оседает прямо на холодную землю. Воет, как зверь раненый, на одной ноте. Игоря от этого прошибает дрожью, и он падает рядом, пытаясь оторвать дрожащие тонкие руки от спутанных волос.
— Дэнчик, ты чего? Я больно тебе сделал? Что болит? — обеспокоенно сыплет вопросами Гром, пока Денис продолжает хрипло скулить.
— Голова… Таблетки в кармане… — Игорю едва удаётся что-то расслышать через этот вой.
Он сам вспоминает, что Дениска вечно жрёт колёса, и быстро шарит по карманам, пока не находит заветную баночку с лекарством. Гром сам запихивает в рот Денису таблетки — сразу две для надёжности, укладывает его голову себе на колени и начинает гладить по спутанным, мокрым от пота волосам, нашёптывая какую-то успокаивающую чушь.
В последний раз Игорю было так страшно, когда Серёжа смотрел на него не своими глазами и с хищным оскалом палил из огнемётов.
В себя Титов приходит только через долгих пятнадцать минут. Глаза его шальные, мокрые от слёз. Ничего не говоря, Денис садится рядом с Громом и тут же рыщет по карманам в поисках сигарет.
— Денис, что это сейчас было? — требовательно спрашивает Игорь — он не готов слушать очередную ложь, а с Титова станется затереть и про внезапную мигрень.
Тот горько усмехается, смотря куда-то прямо в темноту и заламывая пальцы. Врать дальше смысла он не видит.
— Рак у меня. Опухоль неоперабельная. Так что ты, Игорёк, практически труп ебёшь. Но ты не парься: недолго уже осталось. Я уже, можно сказать, на финишной прямой.
Денис похлопывает Игоря по плечу и уходит, оставляя Грома переваривать эту информацию. Смотреть на печальный взгляд и жалость в этих глазах Титов не хочет — это больше, чем он может вынести.
Уже в доме Денис смотрит на Разумовского, свернувшегося в клубок на чужой постели, и думает, что, наверное, он тот ещё мудак, раз позволяет своей ревности напрочь убивать всякий здравый смысл.
По всей видимости, потому Игорь на Сергее так и зациклен — он всегда думает о себе в последнюю очередь, нет в нём эгоизма, и людей судить просто так — не в его правилах. Вот он, невинный такой, фиалка просто, в этом насквозь прогнившем мире.
Денис ведь понимает, что Разумовский на самом деле болен и что он себя, скорее всего, тогда не контролировал, но признаться в этом — значит выставить себя полным моральным уродом.
То, что Денис напоследок захотел поиграть в жизнь, никак не должно сказываться на других.
Игорь возвращается в комнату только через час. От него воняет сигаретами, и взгляд у него совершенно пустой.
— Денис… — тихо зовёт он, но в ответ — тишина.
Титов не готов сейчас разговаривать — и жалости, сочувствия он тоже не хочет: хватит ему сполна. Поэтому и притворяется, что спит.
Игорь, правда, не настаивает. Уходит.
Он поправляет Разумовскому одеяло и устраивается около его кровати, укладывая голову где-то у него в ногах. Ну, точно верная псина.
Впрочем, картина эта всё равно заставляет сердце болезненно сжиматься. Холодно ведь. Замёрзнет… Но к себе его звать Денис не станет — не выдержит просто. Пусть уж лучше так.