Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

Как-то раз Семен решил посачковать, подтягивался нехотя, что не ускользнуло от зоркого взгляда монаха-наставника. Он тихо подошел к Семену, и от души приложился палкой по заднице. Такой стимул позволил Семену показать поистине олимпийский рекорд, после чего вся группа бегала по квадрату около часа. Точно не могу сказать — часов нет. Вечером я с Игнатом провели разъяснительную работу среди Семена, внутри его организма — накостыляли ему, подвесив неплохой фонарь. Он тоже не остался в долгу, ответил тем же. Короче утром с нами тремя провели соответствующую работу, с вытекающими последствиями: получили по внеочередному уроку по уходу за крупной рогатой скотиной, но не все вместе, а по отдельности. Пришлось не только выносить навоз, но и чистить животных щетками чуть ли не до зеркального блеска. Можно было, конечно, снова настучать Семену по морде, но рисковать не стали, таскать навоз больше не хотелось. После этого занятия казалось: специфический запах въелся аж под кожу, еле отмылись. А в ноздрях запашок все равно остался…

С грамотой у меня нормально, благо буквы не отличаются от знакомого мне русского языка. Кстати, букв в местном русском языке всего-то тридцать три, привычно. Вот с письмом проблемы, пишем на вощеных дощечках специальным писалом, вернее сказать, заостренной палочкой. Хорошо, когда попадается дощечка с достаточной толщиной воска, тогда и буквы, сложенные в слова писать легче, а если слой тонкий, то царапаешь дощечку, и не видно ничего толком. Отцу Ефимию, нашему учителю-наставнику, все равно. Главное — постигай науку и пиши правильно. А какая тебе досталась доска, так это жребий так выпал. Я как-то раз возмутился и огреб наказание по полной монастырской программе. Отправили меня чистить выгребную яму, а содержимое возить в реку. Надо сказать, что наш квадрат, так называется наше обиталище, аналог слова «расположение» в армии прошлой жизни, содержится в образцовом порядке, везде чисто, даже опавшего листа не найдете. Все делаем сами, несмотря на малый возраст.

Повинность золотаря отбывал в свободное от учебы и тренировок время. Мне монахи вручили небольшую тачку, черпак, и препроводили к месту общего пользования. Черпак небольшого объема, из расчета на наши слабые организмы. Откровенно говоря, содержимого в выгребной яме мало, поскольку «залетчиков», подобных мне, хватало. Как бы ни было, но ковыряться довелось часа два. Содержимое вывозилось через северные ворота монастыря, и сваливалось непосредственно в быструю речушку, которая резво уносила прочь продукты жизнедеятельности наших организмов. Я сделал всего две ходки, а потом еще час отмывал тачку в речке грязной метлой, инструмент нужно сдавать чистым. Все работы проводились под неусыпным контролем монахов. Они меня выпускали с тачкой из квадрата, по центральному проходу тоже сопровождали, а у ворот дежурили два крепких монаха, которым я должен был доложить за какую провинность удостоен чести возить дерьмо товарищей. Потом сам отмывался в бане теплой водой, в спальном помещении я не должен благоухать.