Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

Спать укладывались под телегой, выгрузив из нее немного сухого сена. Уснуть сразу не получилось. Ночной лес был наполнен множеством звуков. Где-то кричала неизвестная мне птица, раздавался треск, похожий на падение дерева. На грани слышимости, как мне показалось, злобно рычал крупный зверь. Как-то не хотелось проснуться с откушенными руками или ногами. Священник заметил, что я не сплю.

— Спи спокойно, Василий, к нам зверье не подойдет, — заверил отец Павел, — дым от костра отпугивает живность. — Я подкинул в костер немного сушеного чабреца, его запах не очень нравится зверям, то есть, абсолютно не нравится.

Теперь все стало на свои места, а то я терялся в догадках, откуда мне этот запах знаком. Точно чабрец, его моя бабушка для лечения простуды использовала, настаивала на самогонке. Пить противно, но для здоровья полезно. Под воспоминания о бабушке я уснул.

Остальные дни нашего путешествия были словно близнецы. Та же лесная дорога, те же леса, тот же порядок движения и отдыха, а еще изучение молитв: Иисуса молитва — молитва-обращение к Иисусу Христу «Символ веры» и «Богородице, Дева, радуйся». Но самым большим моим достижением стало умение считать до десяти. Батюшка, дай Бог ему здоровья, проявил терпение и такт, научил меня. Я, тыкая во все стороны пальцем, считал все: деревья в лесу, облака на небе, шаги, когда приходилось слезать с телеги и помогать лошади в подъеме, количеству съеденных ложек каши. Смешно выглядело, доходил до числа десять, и начинал снова, и так бесконечно. Я продолжал добросовестно играть свою роль, чувствовал, что это жизненно необходимо. Тем более что я до конца так и не разобрался в окружавшем меня мире, не знал всех его законов, порядков и обычаев. Береженого Бог бережет!

Явно древний монастырь открылся нашему взору на утро шестого дня. Трудно передать словами то, что я увидел. На довольно высоком пригорке располагался суровый монастырь-крепость. Высокие, не менее десяти-двенадцати метров в высоту, каменные стены с зубцами. Возвышающиеся над стенами метра на три-четыре круглые башни вдоль стен и по углам имели крыши, покрытые красной черепицей. За зубцами проходил боевой ход, так он называется, если мне не изменяет память, и тоже имеет крышу из красной черепицы. Над воротами расположены две круглые башни, я заметил на них два яруса узких бойниц. Сами ворота выглядели внушительно, полагаю, что сработаны они из толстых бревен, усиленных металлом.

Весь пригорок окружал ров шириной метров десять, с проточной водой, видно, монахам удалось завести в ров ручей, а может и речушку. Через ров был переброшен двухпролетный подъемный мост. Много не рассмотришь, но удалось увидеть, что за стенами возвышались церкви — я насчитал четыре. Их купола ослепительно сверкали на солнце, наверное, сусальным золотом, если его здесь умеют делать. В самом центре монастыря стояла высоченная колокольня. Похоже, помимо основной функции, колокольня использовалась в качестве наблюдательной вышки. На удалении примерно трехсот метров ото рва лес и подлесок вырублен и вычищен, даже трава выкошена. Незаметно подобраться ко рву невозможно. Мост через ров был поднят, ворота монастыря надежно закрыты и находятся под круглосуточной охраной вооруженных монахов. Мышь не проскочит.