Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

Примыкая к стенам по периметру двора построены большие помещения, назначения которых мне пока неизвестны. Высота сооружений не превышает высоту внутренних стен. Крыши всех зданий покрыты красной черепицей. Похоже, в монастыре мода на такой цвет черепицы — везде используют. А может просто такие исходные материалы для изготовления черепицы в этой местности. Впрочем, черепица такого цвета мне всегда нравилась и моя вилла, построенная вместе с моей женой, по нашему обоюдному согласию была покрыта подобным кровельным материалом.

Отец Павел, осторожно взяв меня за руку, уверенно повел к зданию, на фасаде которого было изображено лучистое солнце. Пройдя сени, расположенные посредине здания, мы попали в коридор, комнаты в котором располагались только с одной стороны. Света в коридоре было мало, почти полумрак. А откуда он возьмется, если солнце пробивается через бойницы?

Следуя за священником, как привязанный, попал в комнату, как я полагаю, к отцу Ионе. Как научил меня священник, я перекрестился на образа, под которыми горела лампада. Обстановка в комнате, а правильно ее наверное нужно было называть кельей, аскетичная. Возле стены стояла узкая деревянная кровать, застеленная серым одеялом. Небольшой стол и три табурета. Освещалась келья одной свечой, стоящей на столе. Темновато здесь, ничего, глаза привыкнут.

Отец Иона поднялся нам навстречу. Расцеловался с отцом Павлом, поинтересовался дорогой и здоровьем. Я внимательно смотрел на этого человека. Высокого роста, примерно лет под пятьдесят. Борода и волосы, выбивающиеся из-под скуфьи совершенно седые. Глаза серые. А вот ладони меня удивили. Огромные такие ладони, ими можно подковы гнуть, или саблю крепко сжимать, ну никак не креститься. Может я и не прав, и мое восприятие окружающего меня мира еще не вошло в нормальное русло. Я продолжаю проводить аналогии с моим потерянным прошлым. Одет отец Иона скромно, серая до пола ряса и серая скуфья на голове. А вот крест, висевший на цепочке на шее у него был внушительных размеров, полагаю серебряный.

— Кого ты в этот раз привел ко мне? — спросил отец Иона.

— Это Василий, сын вдовицы Натальи, моей прихожанки, — взяв меня за плечи сзади и поставив перед собой, объяснил отец Павел. — До травеня сего года был неразумным. А потом приключилось чудо. Снизошла на него благодать Божья во время грозы. Мало того, что заговорил, так еще и безумие ушло из его головы. Мать за него молилась денно и нощно, чтобы Господь помог в ее горе. Видно, дошли молитвы.